А вот теперь мне уже не до смеха. Он очень быстрый, почти догоняет меня у мужского туалета на первом этаже. Что он может сделать в ответ? Даже знать не хочу! Резко сворачиваю, залетаю в неухоженное белое помещение, насквозь пропахшее канализацией и хлоркой. Почти поскальзываюсь на кафеле, но с трудом мне удаётся удержать равновесие. В кармане звонит мобильник. Это наверняка Лёнька.
— Стой! — доносится из-за спины гневное. — Твою ж мать…
Вижу почему-то открытое окно. Парни наверно курили, забыли закрыть… Словами не передать, как я им сейчас благодарна. Просто не передать словами. Заскакиваю на подоконник и сигаю вниз. Хорошо этаж первый. Хотя мне кажется, я бы и с пятого сейчас прыгнула. Приземляюсь не совсем удачно, падаю на колено. Больно. Снега-то толком нет, мёрзлая земля. Но быстро исправляюсь, подскакиваю на ноги. Короткий взгляд на окно. Светловолосая фигура в чёрной кожаной куртке поверх такой же чёрной кофты. Застыла. Смотрит мне вслед.
Снова звонит телефон.
Бегу что есть духу. Пока есть силы, не остановлюсь!
Теперь уже действительно не до смеха.
До магазина добираюсь, наверное, быстрее, чем обычно доезжаю на маршрутке. Я никогда ещё так быстро и так много не бегала. Недаром говорят: у страха глаза велики. А я реально испугалась!
Наверное, за компанию с тем типом. Это точно всё неспроста. Приходит чёткое осознание, что теперь уже всё… он не отвалит. После моей-то выходки. Я его ударила! Пиздец. Что это? Инстинкт самосохранения?!
Останавливаюсь у магазина, но внутрь войти не решаюсь. Руки трясутся. Да меня вообще всю трясёт. Колено болит. Кажется, я содрала кожу, когда шарахнулась с окна. Рассматриваю штанину, крови вроде нет. Нужно успокоиться. Прийти в себя.
Света. Она осталась там совсем одна. Без шанса вырваться. Без надежды на спасение. Но с другой стороны, что бы я сделала? Она выглядела настолько подавленной, настолько испуганной, что мне кажется, для неё уже все краски померкли в этом мире.
Что, блядь, за садистские игрища у этих чудовищ? Мы вроде в двадцать первом веке живём… Хотя о чём я вообще…
Сажусь на лавочку неподалеку, достаю мобильный. Шесть пропущенных. Лёнька, наверно, извелся весь. Выделяю его номер, звоню.
— Твою мать, Алён! — тут же срывается друг. — Ты чего трубку не брала?!
— Возьми сигареты и выйди на улицу, — роняю бесцветно. — Я тут. На лавочке.
Сбрасываю вызов.
Лёнька материализуется буквально через секунду.
Стоит, смотрит и не понимает: то ли я в прострации, то ли померла вовсе. Я точно бледная как смерть. Мне даже в зеркало смотреть не надо, чтобы это понять.
Прижимаю ладонь к ноющему колену, во второй руке держу сигарету. Изредка затягиваюсь. Я никогда не верила в то, что эта дрянь способна успокаивать нервы. Это какая-то странная потребность, просто взять и покурить. Просто так. Без мыслей, без осознания. Чуть-чуть убить себя. Или правильнее будет сказать добить?
— Надо в полицию идти, — выдаю, наконец.
— Что стряслось-то? — друг стоит передо мной как вкопанный, руки в карманах форменных брюк. Пристально смотрит. — Ренат?
— Нет… — качаю головой, — хуже.
— А может быть что-то хуже?
Я едва знаю этого человека, но уже уверена, что он — это хуже, чем Ренат. Почему всё так? Почему именно наша общага? Почему именно мы? Когда я переезжала сюда, в моих планах совершенно не было цели ввязаться в какие-то непонятные трения с местными богатенькими детками. Некто очень злой внутри рычит:
— Я была у Светы, — поднимаю глаза на Лёньку, хмурюсь. — Её кто-то избил, — замечаю, как друг меняется в лице. Он удивлен, но не только. — И, кажется, я даже видела этого «кого-то», когда уходила… Думаю после того дня, он к ней наведывается. Тот… третий.
— Ты его знаешь?
— Впервые увидела.
— Это ведь ещё не все новости на сегодня? — проницательно замечает друг, и я неуверенно киваю в ответ:
— Нет. Не все… Там ещё был Ян… и…
— И?
— Я его по голове саданула, — чуть корчусь. Сама не верю в то, что сделала.
Лёнька в шоке:
— Не монтировкой надеюсь?
— Да лучше б монтировкой… — тяжело вздыхаю. Тушу бычок о подошву своих стареньких кед, бросаю его в урну и прикуриваю новую сигарету.
Парень тоже вздыхает с какой-то обречённостью, трёт лоб кончиками пальцев.
— Надеюсь, было за что.
— Даже не знаю… — это был просто рефлекс. А теперь сижу и думаю: копать себе могилу или пока ещё рано? — Я ему по уху саданула… кажется.
— Что прям так взяла и саданула?
— Ну да. Он меня за руку схватил, а я как-то… на автомате. Сама не поняла.
— Что делать будем? Они точно не в последний раз приходили, — Лёнька садится рядом.
— К ментам? — зачем-то спрашиваю.
— Ты же говорила, что это вряд ли поможет.
