— Нет, — качаю головой. — Твоему присутствию я всегда рада, но с какой радости ты именно сегодня решил прогулять занятия? Я вроде бы уже не при смерти, как вы с Риткой всё это время думали. Носиться со мной как с годовалым младенцем не нужно… а других причин совершать столь безответственный поступок я что-то не наблюдаю.
Лёнька поворачивается ко мне с широкой улыбкой и выдает:
— Безответственный поступок, говоришь? Чья бы корова мычала. Среди нас троих ты чемпион по безответственности.
— Ой-ей-ей… — недовольно морщусь и утыкаюсь в тарелку с едой. По какой-то причине кусок в горло не лезет. А эта белая лепёшка, смотрящая на меня желтыми кругляшками, и вовсе отбивает остатки аппетита. Нет! Я люблю яичницу, но только тогда, когда в ней присутствуют колбаса (как минимум), сыр, помидоры, хлеб… и еще просто превосходно всё это дело залить сметаной. Странная смесь, понимаю, но мне нравится. — Как будто бы я тут одна единственная кто прогуливает пары…
— И систематически не ведёт конспекты, — продолжает за меня друг.
— Знаешь, Лёнь? — я вытягиваю на лице злобную улыбку.
— М? — он не смотрит. Вновь увлечён посудой.
— У меня почему-то вдруг появилось нестерпимое желание огреть тебя чем-нибудь тяжёлым.
Смеётся:
— И у тебя рука поднимется?
— Совершенно точно. Поднимется.
— Ладно, я позволю тебе проломить мне череп… — наконец, заканчивает с посудой. Берёт полотенце, поворачивается ко мне с полуулыбкой, вытирая руки.
— Угу, — злорадно киваю.
— Но только после того, как мы встретимся с Никитой и его группой, — парень расплывается в широкой улыбке.
Нееет! Только не опять!
— Не говори мне, что ты уже договорился! — наигранно хмурюсь.
— Не просто договорился, а даже нашёл место, где мы встретимся, — паршивец, вот всегда он так! Распланирует всё, а потом тупо ставит меня перед фактом, зная, что я чёрта с два смогу ему отказать.
— Куда на этот раз? И как же работа? У тебя смена вечером, разве нет? — тут же засыпаю его вопросами.
— Насчёт работы я уже договорился. Маринка выйдет сегодня вместо меня. Мы поменялись.
— То есть ты хочешь сказать, что мне в какой-то день придётся работать с этой никогда не затыкающейся хохотушкой? — тут же перебиваю и возмущенно вскидываю брови.
— Да… придётся, — с опаской кивает парень, кладёт полотенце на тумбу гарнитура и корчит виноватую рожицу.
Медленно поднимаюсь со стула и кладу вилку на стол.
— Я тебя убью…
— Спокойно, львица, — он быстро выставляет перед собой ладони. — Это всего на один день, — парень пятится в сторону выхода с кухни, а я как пума перед броском крадусь к нему. — К тому же, ты взяла больничный и это идеальная возможность выбраться куда-нибудь, потому что не нужно отпрашиваться вдвоём…
— Аргумент, — согласно киваю. — Но я всё равно тебя убью, — тут же бросаюсь на друга, конечно же, не ловлю. Парень, гогоча, уносится в гостиную, хватает по пути подушку с дивана и, прикрываясь ей словно щитом, кричит:
— Я ещё слишком молод, чтобы умирать!
— О несправедливости жизни пожалуешься чертям в аду, — оббегаю журнальный столик, пытаюсь схватить парня.
— Я ещё даже не успел познать любовь!.. — наконец, догоняю и с этими воплями мы оба падаем на неудобный диван. Навостряю когти (а они у меня, надо заметить, не короткие) и впиваюсь в Лёнькины бока. Он ржёт как ненормальный, прижимает к груди бедную подушку и продолжает орать:
— Ты не можешь так жестоко со мной поступить!
— А ты, значит, со мной можешь… — довершить своё «кровавое» дело мне не даёт звонок мобильного телефона. Поднимаюсь, иду в кухню. Перед тем как исчезнуть в проходе угрожающе шиплю:
— Я ещё с тобой не закончила.
Парень смеётся.
— Алло, — отвечаю на вызов.
— Привет, как самочувствие? — это Ритка, как всегда бодра и весела.
— Ты уже тоже в курсе, — быстро всё понимаю и мрачнею.
— В курсе чего? — делает вид, словно ни при чём.
— Куда вы опять намылились меня утащить сегодня вечером? Ты по-любому в этом тоже замешана.
Подруга издаёт какое-то слишком довольное мычание и явно с широкой улыбкой отвечает:
— Да! Лёнька меня ещё вчера предупредил, что хочет собраться посидеть, — я говорила о том, что ненавижу этих двоих? — Сказал, что придёт целая группа мальчиков, а главное что в ней есть некий Саша, которому ты…
— Не продолжай! — перебиваю, зачем-то выставив перед собой ладонь. — Заговорщики долбаные, — ворчу. — После того как разделаюсь с главным заговорщиком и закопаю его хладный труп на пустыре, приду за тобой. — Меня неожиданно передергивает от упоминания пустыря и как раз в этот момент выходит Лёнька. И, конечно же, он замечает, как на моём лице появляется легкая бледнота.
Он останавливается передо мной. Пристально смотрит, ждёт, когда закончу разговор.
