— Вы и на такие темы стенгазеты делаете? — подруга удивлённо вскидывает брови.
— Ага. Та же история как с Декадой SOS против наркомании. Кажется, они собрались проводить какой-то семинар или что-то типа того.
— Как всё серьёзно, — Ритка качает головой с умным видом, а затем возвращается к намалёвыванию губ. Мне кажется, она уже полпомады извела.
— Помощь нужна? — интересуется у меня Лёнька.
— Да, — слезаю с подоконника. — Поищи информацию. Любую. А я потом состряпаю из неё статью.
— Ладно, — друг кивает.
И только мы хотим отправиться в аудиторию, как меня окликает кто-то:
— Алёна!
Мы синхронно оборачиваемся, словно все являемся владельцами этого имени.
— Да? — вижу старосту нашей группы — Ларису.
— Тебя вызывают к ректору.
— Чего? — Это ещё что за новости? Почему-то сразу появляется нехорошее предчувствие. — Зачем?
— Не знаю, — Лариса пожимает плечами, хотя по лицу видно, что чего-то не договаривает. — Просто попросили передать: Николай Никифорович хочет тебя видеть.
Мы с друзьями переглядываемся.
— Ты чего натворила? — бурчит Лёнька, чуть склонившись ко мне. Не хуже меня знает, что «изверг» вызывает к себе только для какой-то злостной экзекуции.
— Понятия не имею, — всплескиваю руками.
Если б я знала, разве спрашивала бы?
Итак, как и ожидалось, очередная посылка с приключениями не заставила себя долго ждать. Оперативненько, надо заметить, сработано.
В кабинете ректора узнаю, что меня отчислили… «Почему?» — спросите вы. Так вот и мне пиздец как интересно: почему? Но Николай Никифорович не особо-то утруждает себя объяснениями, когда сообщает эту «радостную» новость. Просто ставит перед фактом и добавляет в окончание, что документы могу забрать у секретаря. А ещё я должна в ближайшее время покинуть приинститутское общежитие. И то, что мне по сути-то некуда идти, никого не волнует.
Я самый везучий человек на планете!
И почему меня не покидает ощущение, что здесь не обошлось без вмешательства гребаного Яна. Видимо это и есть те самые радикальные меры, о которых он мне говорил буквально вчера вечером.
Стоим на входе в общагу, курим. Все трое. Весёленькая новость ударила по мне как ледышка, свалившаяся с крыши зимой. Лёнька и Рита вообще в полнейшем ступоре. Даже на следующую пару не пошли, а отправились со мной.
— Ничего не понимаю, — хмурится друг. — За что? Он точно ничего не уточнял?
— Да точно тебе говорю, — делаю глубокую затяжку. По-моему впору начинать курить постоянно, а может, ещё и пить.
— Ты уверена, что ничего не натворила?
Делаю недовольную гримасу:
— Если бы натворила, то наверняка узнала бы об этом самая первая.
— Не понимаю… — Лёнька в полном недоумении, равно как и Ритка, а я начинаю потихоньку догонять. Однако оповещать о своих мыслях не тороплюсь. — Ты, конечно, не самая образцовая ученица, но у тебя никогда не было таких проблем с учёбой, чтобы так взять и с бухты-барахты отчислить. К тому же активистка. Всегда принимаешь участие в общественной жизни института.
— Принимала, — добиваю сама себя.
— Бред какой-то…
Даже не знаю, стоит им всё рассказывать, или нет. Они ведь снова в героев играть начнут. Будут пытаться меня защитить. Мало мне одной проблем, так они ещё и у ребят начнутся.
— Может, вернуться? — предлагает Рита. — Поговорим с Николаем Никифоровичем. Попытаемся хоть что-то выяснить.
— Не уверена, что поможет, — тушу сигарету, беру у Лёньки ещё одну, закуриваю снова.
— Почему? — удивляется подруга.
— Здравствуй, Алёна, — оборачиваюсь. В дверях Лидия Сергеевна. Всегда относительно дружелюбная и простоватая женщина, сейчас кажется подобием мрачного надзирателя в концлагере.
— Здравствуйте, — киваю.
Лёнька и Рита тоже здороваются.
— Вещи уже собрала? — холодно так, словно я им тут всем успела наговнить.
— Вот… как раз иду собирать, — настроение портится окончательно.
— Хорошо-хорошо, — кивает комендантша и хмурит неровно выщипанные брови. — Постарайся до вечера съехать.
Вот так просто. Опять без объяснений, без малейшего намёка на сочувствие. Женщина просто уходит. А мне кажется, что им всем залезли в голову, взломали мозги и загрузили туда новую программу как на жесткий диск компьютера. «Матрица», блин.
— Это что было? — Ритка в недоумении. — Ей-то ты чего сделала?
— Не ей… — качаю головой с понурым видом.
— А кому?
Смотрю на Лёньку, потом на Риту. Всё-таки придётся рассказать.
— Яну… — роняюю мрачно.
— А он тут при чём? — не понимает друг.
— Пойдёмте в комнату, — выбрасываю окурок в урну и захожу внутрь. — Там всё расскажу.
