Так произошло полностью

— Сан,- голос взрослого мужчины заставил Джонатана найти взглядом фавна, по бокам головы которого виднелись два крупных обезьяньих уха,- Если ты не отправишься в школу — клянусь, ты не получишь больше сладостей до совершеннолетия!

— Если я не получу сладостей!- взгляд Джонатана переместился на ребенка, видимо самого вышеназванного Сана, что всеми силами упирался попытке своего, видимо, родственника, отправить того в школу, уцепившись даже своим длинным обезьяньим хвостом за ближайший фонарный столб,- Я не пойду в школу до самого со-вер-ше… Пока не стану взрослым!

Джонатан только хмыкнул на подобную картину, прежде чем продолжить свой путь дальше, глядя на город, что сбрасывал с себя утреннюю сонливость.

Впереди проехала машина, заставив какого-то прохожего, надеявшегося на то, что он успеет проскочить, отпрыгнуть в сторону и разразиться тирадой ругательств.

Слух Джонатана уловил музыку — и ему потребовалось чуть повертеть головой, чтобы найти источник той — из открытого окна невысокого трехэтажного здания доносилось нечто, что, пожалуй, больше всего было похоже на рок — разобрать слова было трудно из-за плохого звучания динамика, хотя, судя по всему, слова значили в этом случае мало.

— Детишки, не дают спать с самого утра, — голос мужчины рядом заставил Джонатана развернуться, но тот успел увидеть лишь удаляющуюся от себя фигуру мужчины, на плечи которого был накинут белый плащ, а красная шевелюра которого была украшена шляпой-котелком — что-то, что Джонатан редко видел в Ремнанте.

То, что мужчина при ходьбе также опирался на трость заставило Джонатана ухмыльнуться чуть больше — хотя из своей богатой практики Джонатан мог сказать, что для ходьбы трость тому не была нужна — скорее, та использовалась как аксессуар в его случае.

— Вы потерялись?- голос, глубокий и низкий, заставил Джонатана осознать всего через мгновение, что его фигуру полностью накрыла огромная тень, словно бы от приблизившейся горы.

Развернувшись, Джонатан в полной мере смог подтвердить свое более раннее заключение — говорившим оказался огромный мужчина таких пропорций, что, казалось, он мог заглядывать в окна второго этажа при ходьбе. А мускулатура его тела, совершенно не скрытая его легким прикидом из майки и плаща сверху, совершенно не оставляла и шанса на то, что в случае столкновения с ним кто-либо и вовсе сможет уйти целым.

— Вам помочь?- впрочем, сам мужчина, хотя и смотрел на Джонатана с ровным выражением лица, спросил того и необходимости помощи…

— Нет, спасибо, — но Джонатан лишь покачал головой, прежде чем сделать шаг в сторону, пропуская огромного мужчину.

Тот, правильно поняв его намек, сделал шаг вперед, в один шаг оказываясь в паре метров от Джонатана.

— Хейзел, сколько можно! — голос девушки за спиной Джонатана не заставил того развернуться,- У нас большая партия!

— Гретчен, прости! — впрочем, когда огромный мужчина, напомнивший Джонатану медведя, неожиданно залебезил перед девушкой Джонатан не удержался от легкого смешка,- Мой будильник сломался, я сейчас все сделаю…

Джонатан сделал еще один шаг вперед, затем…

Как думаешь, кто из них умрет?

Затем Джонатан замер на середине второго шага.

Ребенок? Дети часто гибнут даже не от гримм — он может сбежать, попытаться укрыться где-нибудь в подвале — а затем, рухнувшее здание…

Джонатан сделал шаг вперед.

Модник с тростью? Думаешь, у него хватит сил сбежать от подступающей орды?

И еще один.

Здоровяк будет стоять до последнего, это правда. Он перегородит путь к этой Гретчен и будет отбиваться с яростью льва — но гримм все больше и больше…

Джонатан остановился вновь, глядя вверх.

Солнце медленно поднималось вверх над Вакуо, освещая город.

Совсем чуждый ему город…

Город, где тоже живут люди.

Когда Джонатан посещал Вакуо с дочками он обгорел так сильно, что потом ему пришлось еще месяц сдирать с себя обгоревшую пленку кожи.

А еще он отравился так, что три дня лежал дома.

И это не вспоминая о том случае, когда его попытались обокрасть на базаре — хорошо, что Синдер тогда заломала руки грабителю…

Да, Вакуо — это ад на земле. Но живут ли в этом аду демоны?

Джонатан засунул руку под свой плащ — прежде чем вытащить свиток.

8: 00

5 ноября (пн)

1738

Свиток Джонатана тускло поблескивал матовым экраном, мешая чтению, так что Джонатану пришлось прикрыть тот рукой, чтобы прочитать в тени время и дату.

Хах, восемь…

Джонатан не сдержался и хохотнул от неожиданности открытия.

И тут восемь! Разве это не чудесно, хаха⁈

Джонатан убрал свиток в карман, после чего еще раз взглянул на просыпающийся город.