Так произошло полностью

Нет, это был… Открытый вопрос. Вопрос, ответа на который голос внутри Джонатана не знал.

И Джонатан улыбнулся.

Это я.

Это было логической петлей, закольцевывающейся на саму себя. Я есть Джонатан Гудман, так как Джонатан Гудман есть я.

Это… Аксиома, я полагаю?

Именно так…

Джонатан вдруг хмыкнул, отстраняясь от Синдер, продолжавшей молчаливо наблюдать за его внутренним диалогом.

Но ведь каждой философии необходима аксиома?

Аксиома о ценности человеческой жизни — исходя из того, что жизнь самоценна. Что чувство приятно. Что мир существует. Что некоторые вещи таковы просто потому, что они не могут быть иными.

Я — Джонатан Гудман потому, что я и есть он. Потому, что это просто так.

И… Что же дальше?

Некоторые вещи таковы просто потому, что они существуют таковыми. Камень является камнем потому, что он не может не являться камнем. Жизнь ценна потому, что она не может не иметь ценности. Вещи являются хорошими потому, что существует некое абсолютное понятие — хорошо.

Я… Понимаю тебя.

Джонатан Гудман должен был выбирать. Следование приказам — или движение вперед? Стабильность или противоречие? Стазис или динамика?

Как… Забавно…

Хм?

Голос, звучавший внутри Джонатан, был… Спокоен. Не было ни насмешек, ни вкрадчивого голоса, ни презрения — ничего. Был голос, подобный… Подобный его собственному…

Из всех путей выбраться из ловушки стазиса… Ты выбрал тот, что строился на логике — и на устойчивой картине мира, на построении новых умозаключений… Из всех путей из стазиса ты выбрал тот, что наиболее статичен… Не понимаю, как ты сделал это — но у тебя получилось. Ты сделал это…

Джонатан улыбнулся, глядя в глаза Синдер.

Я же, все-таки, маг… Я могу совершать невозможное — не ты ли говорил мне об этом?

Джонатан улыбнулся Синдер, прежде чем вдруг нахмуриться, осознав немаловажную деталь…

Погоди… Кто ты⁈

Однако голос Джонатана не добился ответа.

Джонатан моргнул, прежде чем вернуться в реальность, глядя на Синдер,- Прости, Синдер… Я скоро вернусь — может быть через пару дней…

— У меня еще осталось несколько неоконченных дел, — Джонатан кивнул, прежде чем щелкнуть пальцами.

Джонатан осознавал цену своим поступкам.

Отказавшись защищать Вакуо он увидел бы сотни, тысяч погибших — в том случае, если Озпин был честен и открыт с ним — на что, говоря честно, существовало не так много надежды. Отказываясь действовать согласно словам и планам Озпина Джонатан рисковал совершить, возможно, нечто даже более катастрофическое.

Оказаться врагом Озпина.

Не смертельным врагом, вроде Салем, двое из которых желали уничтожить друг друга на протяжении тысяч лет — нет, врагом, являющимся таковым ввиду его опасности, ввиду его непредсказуемости, ввиду его нарушения планов Озпина.

Озпин не увидел бы в нем настоящего врага — того, кто заслуживал бы уничтожения всеми силами — сколько опасность. Неизвестный фактор — Озпин попытался бы использовать его — как использовал сейчас — и если это было бы невозможно…

Пешка или противник — разницы для Джонатана между этими понятиями — и для Озпина, вероятно, тоже — не было.

Джонатан осознавал и то, что Озпин не страдал от излишнего человеколюбия…

В отличии от самого Джонатана.

Джонатан вдруг остановился, моргнув.

Нет, кажется, он сделал саркастическую заметку внутри своего разума, но она прозвучала… Иначе?

Его внутренний голос словно бы… Звучал иначе?

Это было странное, необъяснимое чувство — он никогда физически не слышал свой внутренний голос — как и любой иной человек — но почему-то он мог поклясться, что его внутренний голос звучал… Иначе.

Джонатан нахмурился, прежде чем выдохнуть, помотав головой — у него и без этого хватало дел… О странности своего внутреннего голоса он еще успеет поразмышлять и позже.

В любом случае — Озпин мог убить Джонатана. Не из своей кровожадности или ненависти — просто сам Джонатан понимал, что Озпин мог пойти на такой шаг, стоит обстоятельствам сложится подобным образом — точно также, как Озпин мог пойти на разрушение его государства, на убийство его…

Его детей.