Его солдаты стояли рядом с ним… Но они дрожали.
Армия Атласа дрожала.
Сотни тысяч мыслей, сомнений, решений…
Солдаты вытягиваются перед его появлением, отряхивают свою форму — и бросают ему вслед опасливые взгляды…
Офицеры молчаливо курят, тихо перешептываясь друг с другом, пока их никто не видит — говорят о Мантле, об армии, о самом генерале…
Политики — исполнители, мелкие администраторы, стараются не появляться на его пороге, посылая сухие отчеты из своих рабочих мест — опасаясь за свою жизнь…
Рабочие стараются делать вид, что ничего не происходит. Кто-то праздно шатается по перекрытым улицам, заваленным баррикадами, потягивая алкоголь из бутылки, будто бы ничего и не случилось…
Что, если он просто убьет их всех? Скажет подорвать место саммита…
Доверие между различными сторонами было практически отсутствующим — каждый прибывающий прибывал с собственной службой безопасности, готовый отреагировать…
Похабные надписи черной краской — что-то о ненависти к богатеям, к Атласу, к людям, к генералу, к армии, к роботам — ко всему, что может увидеть взгляд…
Солдаты в Мантле, терпеливо наблюдающие за вчерашними рабочими — за предателями, перебежавшими на чужую сторону — за профессиональными разбойниками и сегодняшними героями…
Все, что делал генерал, было лишь попыткой сделать как лучше. Спасти государство, спасти людей, спасти порядок…
Генерал Айронвуд знал, что он однажды умрет. Как любой взрослый человек он осознавал свою смертность. Он осознал ее больше всего тогда, когда уже взглянул ей в лицо — годы назад, когда половина его тела была оторвана от него — Джеймс понял, что он умрет — однажды…
Он иногда размышлял о том, как он умрет — любой живой думающий человек хотя бы раз задумывался об этом. В армии, сталкиваясь со смертью каждый день, он задумывался об этом многократно, представляя себе тот момент, когда его бездыханное тело положат в гроб. Как это будет?
Он представлял себе почетный караул — не то, чтобы ему это было нужно — тем более после его смерти — но именно так хоронили наиболее влиятельных людей Атласа, прославленных героев, генерала в том числе…
Он задумывался — проронит ли хотя бы слезинку Озпин? Будут ли его заместители выпивать за его упокой? Может быть, кто-то откроет мемориальную доску на его доме — напишут ли о нем в учебниках истории?
Джеймс думал о том, что однажды он погибнет на миссии. Его тело не найдут и его похоронной процессией окажется топот ног падальщиков. Что, возможно, не будет похорон и люди, что были близки к нему, просто вздохнут, сохраняя где-то внутри себя надежду, что отчеты были ложны — что он, несмотря на всю невозможность подобного, вернется домой…
Его подчиненные, его солдаты, жители его государства — будут ли они праздновать? Выпивать не за его упокой, а от радости от его кончины?
Он пытался сделать как лучше.
Уничтожить преступников, показать мощь Атласа, донести волю и законы общества людям, спасти мир от гримм в конце концов!
Как любой человек, вырастая, несет в себе частицу того, кем он был в прошлом, Джеймс Айронвуд, где-то в глубине его души, сохранил в себе ту маленькую частицу мальчишки, что бегал с веткой, представляя ее мечом, стараясь догнать своих ровесников, заливаясь смехом.
Подавить восстание — разве это неправильно? Спасти людей от кровопролития и хаоса гражданской войны, защитить их от гримм, дать возможность людям спокойно ходить по улицам, не боясь того, что свернув на другую улицу их встретил бы клинок или пуля?
![Невеста снежного демона [СИ]](/_next/image?url=https%3A%2F%2Fimg.chitka.online%2Feboox-media%2Fcovers%2Fc1578157824b571f41b1020fc76a40cc.jpg&w=828&q=75)