От его рук, губ, прикосновений, теплого дыхания на своей коже, Джейс умирала и возрождалась вновь. Безграничная страсть и ласка, словное шелковое покрывало, но почему-то цвета темного шоколада, укутало её. Она словно покачивалась на волнах в океане: то выгибала спину, хватаясь и прижимая к себе голову Марка, как единственное средство спасения в бушующем водовороте страсти; то скользила пальчиками ног по простыне, сбивая её, и сильно стискивала бедрами его талию. Она, то закрывала глаза, то распахивала их вновь. Но каждый раз встречалась взглядом с Марком, который смотрел на неё так, как будто ничего больше в этом мире не имело значение.
Она не могла дать точного определения тому, что творилось с ней. Тому, что творил с ней он. Джейс распадалась на мелкие атомы и собиралась вновь. Плыла в невесомости, а потом резко, словно кто-то дернул её за руку, возвращалась назад, на землю. В его кровать, в его объятия. Марк отстранился от неё, и Джейс услышала звук разрывающейся фольги, и снова внутренне задрожала. Распахнула глаза и хотела прижать руки к груди. Но Марк только покачал головой, дотянулся до прикроватного столика и положил на него разорванную упаковку, а потом справился и с самим латексом, и снова навис над ней. Нежно поцеловал, подсовывая руки под спину Джейс и привлекая её ближе к себе. Стискивал в ладонях ягодицы, приподнимал бедра, раскрывал её. А потом медленно заполнил собой. Джейс выгнула спину и вцепилась ноготками в его плечи, заново привыкая к ощущению Марка внутри себя. Она чувствовала его, всего. Всю его длину и мощь. И все внутри готово было сжаться, только не отпускать, не выпускать… Марк, словно почувствовал это и замер на несколько мгновений, а потом стал двигаться, так томно, медленно, размеренно, возвращая ей самого себя…
Как чертовски трудно было сдержаться и не закончить все на высокой ноте, как только он оказался в ней. Такого чувства наполненности не было ни с кем. Только с ней, еще тогда, с самого первого раза. Как будто не только Марк владел её телом, но и она владела им. Вот так просто: взяла и забрала его себе, подчинила. Позволила вновь вкусить запретный плод, прекрасно зная, что это будет самым любимым его лакомством на всю жизнь. Что теперь он полностью принадлежит только ей одной. Что уже никогда не захочет попробовать что-то другое, потому что это — единственное, что ему нужно. Он готов был плакать от переполнявших его чувств и эмоций, и не разрывать эту связь, когда они стали снова единым целым, никогда. Но пальчики Джейс, что с силой вцепились в его плечо, заставили его притормозить: черт, это же их «новый первый раз»! он собрал в кулак всю свою воли и медленно и нежно любил её. А в голове взрывались сотни салютов. Сначала томно: мо-я, мо-я, мо-я! А потом, жизнеутверждающе: Моя! Моя!! МОЯ!!! С каждым движением возвращая её себе. Так, что на пике наслаждения Джейс уже не могла сдерживать себя: стонала, царапая его спину и кусая ключицу, и долго и протяжно выкрикивая его имя.
Марк улыбнулся. И на последнем доминирующем аккорде сильно сжал Джейс в своих объятиях…
Джейс вышла из ванной и замерла в дверях. Она стояла и смотрела на сидевшего в постели Марка, точнее, он полулежал, опираясь на согнутую в локте руку и согнув одну ногу.
Он откинул ей одеяло:
— Иди сюда, — и кивнул на место рядом с ним.
Джейс улыбнулась и пошла на все еще нетвердых ногах. Ей казалось, что её до сих пор потряхивает: ноги, руки, да и все тело были ватными, словно принадлежали вовсе и не ей. Она устроилась у Марка под боком, положив голову ему плечо. А он обнял её одной рукой, вторую подложив под голову, и молчал. Снова молчал. И в этой тишине Джейс чувствовала себя не комфортно.
Что скрывать, пусть и от самой себя, конечно, она ждала, что Марк будет говорить с ней. Точнее, шептать, как сильно любит её, как скучал, как хочет её. Ну и многое другое, как было тогда, в их первый раз. Но, он молчал.
Молчал и сейчас. Джейс рисовала кружочки у него на груди, накручивая на пальчик мягкие волоски, и пыталась сдержать слезы. А что, если ему нечего сказать, потому что он разочаровался? В ней? если она не оправдала его ожиданий? Или, если все это было только на одну ночь?
Хватить терзать себя. Она хотела повернуться на другой бок, спиной к нему, и постараться уснуть. А утром все обдумать.
Но Марк не дал ей. Он наклонил голову, как только почувствовал, что она закрывается от него, и, приподняв её лицо за подбородок, заглянул в глаза и спросил:
— Эй! Малышка, в чем дело?
— Ни в чем. Почти… — она постаралась беспечно улыбнуться. — Так, не обращай внимания.
— Джейс, — Марк нахмурил лоб, — Ты обещала доверять мне. Ну?
Она набралась смелости и тихо сказала:
— Ты молчишь. Молчал. Я что-то делала не так? Я… я понимаю, пойму… конечно, у тебя было столько, а я… моя неопытность…
