– Куда? – зашипел на него я. – В дверь! Бегом! Чтоб я тебя здесь не видел!
Он поднялся с асфальта и метнулся к двери, но не добежал до нее каких-нибудь пяти метров – дверь распахнулась, на пороге стоял Самсонов. Эту картину надо было видеть своими глазами. Попов будто споткнулся в беге и рухнул на колени. Он смотрел на Самсонова, пытался что-то сказать – и не мог.
«Подстреленная» им парочка поднялась с земли. К нам шел Демин, что-то со смехом рассказывая лейтенанту. Солдаты собирали рассыпанные по асфальту стреляные гильзы. Представление закончилось. Я подошел к Попову и дружески потрепал его по плечу. Он никак на это не отреагировал.
– Все, – сказал ему Самсонов. – Страшная сказка закончилась.
И только тогда Попов обрел дар речи. Он покачал головой и пробормотал:
– Ну вы даете, мужики. Так и свихнуться можно!
Я совершенно был с ним согласен.
У нас ушло много времени на то, чтобы собраться. Это была очень сложная съемка: много техники, много людей. Самсонов выглядел сильно уставшим. Я впервые понял, какой ценой ему дается программа.
Наш «жигуленок» догорал у стены. Кто-то из складских рабочих ходил кругами вокруг машины и расстроенно покачивал головой. На его памяти это был первый случай, когда люди по собственной воле превратили в прах столь дорогую вещь.
Наконец погрузились в фургон. Сегодня он был набит битком: с нами до ближайшей станции метро добирались люди, изображавшие на съемке толпу любопытных.
Выехали за ворота склада. Я увидел терпеливо сторожащий нас автомобиль с надписью «Спартак» на лобовом стекле. Двое крепкого телосложения пассажиров проводили нас цепкими взглядами, и тотчас их автомобиль сел нам на хвост. Они тянулись за нами до метро, где мы высадили артистов массовки. Когда в фургоне осталась одна наша съемочная группа, Самсонов произнес спокойным голосом:
– Нам лучше бы расстаться, ребята.
Все посмотрели на него. Он кивнул на замершие в ожидании «жигули»:
– За мной следят. И я не знаю, чего эти типы хотят. Так что для вашей же безопасности…
– Нет! – резко сказала Светлана. – Мы будем все вместе!
– А какие заботы, командир? – пожал плечами Кожемякин. – Щас я поговорю с этими козлами.
Он даже привстал, но Самсонов его усадил в два счета.
– Они не испортят нам традицию, – сказал Демин. – Раз у нас после съемок положена пьянка, значит, пьянка будет. И никто нам не сможет помешать.
– Поддерживаю, – объявил Загорский.
– Нас больше, – присоединился и я. – И ничего они нам не сделают.
Светлана с готовностью завела двигатель, и мы поехали.
– К тебе приходил Константин Евгеньевич? – шепотом осведомился Загорский.
Я кивнул.
– А ты?
– Отказался.
Мне казалось, что Загорский вряд ли одобрит мой поступок. Он действительно поджал губы и долго молчал. А потом неожиданно сказал:
– Ты правильно сделал.
Наверное, на моем лице отразилось совершенно неподдельное удивление, потому что он коротко пояснил:
– Хорошо, что у тебя хватило на это ума.
Все-таки он не был заодно с этим мафиози.
– Это опасно, да? – поинтересовался я.
Загорский долго смотрел на меня.
– Сейчас не существует вещей не опасных, Женя. Даже наша жизнь – это одно большое опасное приключение.
Я согласно кивнул, чтобы не показаться дураком. Сидевший впереди Демин смотрел в окно, нервно покусывая ус.
Кожемякин выглянул из окошка и с досадой крякнул:
– Вот прилепились!
Всем было понятно, что он говорит о настырных ребятах в «жигулях».
– Сядь! – почему-то раздражаясь, сказал Самсонов. – Что ты мечешься?
Кожемякин плюхнулся на сиденье и обиженно насупился. Со стороны ребенок ребенком, если не знать его послужного списка.
Мы еще завернули в универсам. За продуктами ходили Демин и Кожемякин. Наша «свита» скучала. Кожемякин, возвращаясь с покупками, не удержался и погрозил пассажирам «жигулей» кулаком. Те никак не отреагировали, будто их это нисколько не касалось.
Первый тост был за всех нас. Его провозгласил Самсонов.
– Сегодня все отработали на пять баллов, – сказал он. – Это будет одна из лучших наших передач.
– А сколько сил? – мрачно осведомился Демин.
– Еще парочка таких постановок – и нас объявят банкротами.
– Не прибедняйся, – засмеялся Самсонов. – Пока ты ходишь у нас в администраторах, я за нашу платежеспособность спокоен.
Никто не уловил двусмысленности этой фразы, кроме меня. Я покосился на Демина. Его лицо пошло пятнами.
– Я думаю, это хороший путь, – как ни в чем не бывало сказал Самсонов. – Вот такие масштабные постановки добавят нам зрителей.
– Неплохо бы, – мрачно произнес Загорский.
– А то скоро нам на пятки начнут наступать.
– Кто?
– На питерском канале, как я слышал, что-то подобное сейчас снимается.
Самсонов благодушно засмеялся и махнул рукой.
– Не только там, – сказал он. – И здесь, в Москве, я знаю, конкуренты не дремлют. Но это все несерьезно, слабоваты они против нас.
В его словах не было ни спеси, ни самолюбования. Только вера в свой талант и в свои силы.
– А что с Алекперовым? – вспомнила Светлана.
– Ничего, – ответил Самсонов.
