Поскольку она была совсем не глупой женщиной, то сразу конечно же отделила зерна смысла от словесной шелухи. И замерла, не говоря ничего. Потому что я спрашивал ее – кто, кто, по ее мнению, мог убить Самсонова. Хотел, чтобы она пальчиком ткнула.
– Не знаю, – пробормотала после долгих раздумий.
Я смотрел ей в глаза, будто хотел загипнотизировать, но у меня ничего не получилось.
Через час я ушел от нее. Она не пыталась меня удержать. Мне пришлось взять машину, потому что на метро я попросту не добрался бы до своей квартиры. В голове шумело, и ноги подкашивались. Страшная ночь напоминала о себе.
Я думал, что засну сразу же, как только доберусь до постели. Но пять минут сна у меня все же отняли. Телефонный звонок.
Это была Марина.
– Ты опять провел ночь в квартире жены? – осведомилась она, даже не поздоровавшись. – Я звонила тебе.
– Я только что вернулся.
– От жены?
– От тещи! – взорвался я. – На блины ездил!
Она могла, конечно, бросить трубку, и я остался бы виноватым. Но этого не произошло.
– Я соскучилась по тебе, – сказала она примирительно.
Вот тогда я и почувствовал себя неправым.
– Извини. У меня была жуткая ночь.
– Что-то случилось?
– Да. Самсонова убили.
Марина охнула и замолчала.
Я тоже молчал.
– Самсонов – это тот самый? – уточнила она на всякий случай.
– Да.
Тот самый Самсонов. Телезвезда. Любимец всей страны.
– Какой кошмар! – сказала Марина.
Я абсолютно был с ней согласен.
– Когда это случилось?
– Вчера вечером.
Было слышно, как она вздохнула.
– Я чертовски устал, – признался я.
– Хочешь отдохнуть?
– Да.
– Отдыхай. – Она снова вздохнула. – А я буду ждать.
– Чего?
– Ни чего, – поправила она меня, – а кого. Тебя.
На весь огромный город это был единственный человек, который готов был меня ждать. Кто не испытывал чувства теплой признательности к кому-либо, тот никогда меня не поймет.
– Маринка! Тебе, конечно, никогда не быть моей женой, но ты для меня лучше, чем жена.
– А так бывает? – не поверила она.
Ее голос не давал мне утонуть в черной промоине одиночества.
– Бывает. Сейчас я отосплюсь, а вечером мне позвони.
– Во сколько?
– В шесть.
– Ну что ты! – засмеялась она. – Я как-никак замужняя женщина, и в шесть буду кормить своего благоверного котлетами.
– Значит, в три.
– А ты успеешь отдохнуть?
– Ну конечно.
– Смотри! – снова засмеялась она. – Уставший ты мне не нужен.
– Правда? – опечалился я.
– Конечно, я вру. Ты мне нужен любой.
А может, плюнуть на все условности? Отобью ее у мужа и увезу в Вологду. Чего она вцепилась в эту московскую квартиру?
– Я целую тебя, – прошептала Марина.
Уедет со мной. И ни о чем не будет жалеть. Вот только закончим это дело с Самсоновым.
Вспомнив о Самсонове, я помрачнел. Нет ничего хуже, чем от грез возвращаться к действительности.
– Пока!
– Так я позвоню тебе в три!
– Зачем звонить? Просто приезжай.
Я положил трубку, добрался до кровати и тут же отключился.
Гроб с телом Самсонова стоял в вестибюле телецентра. Очередь желающих проститься была огромной, она растянулась по улице едва не на километр, и десятки милиционеров с трудом поддерживали порядок.
Я увидел эту очередь рано утром, когда шел на работу, и в первый момент даже опешил. У меня сжалось сердце, и стало трудно дышать. Это была очень скорбная очередь. Самая печальная из всех, какие мне доводилось видеть. Пока я шел мимо этих людей – молодых и старых, одетых кое-как или очень даже прилично – и почему-то старался не встречаться с ними взглядами. Это было непонятное и неприятное чувство. Я прошмыгнул мимо охранника в здание, но и здесь, под защитой стен, не чувствовал себя более уверенным. Особенно неловко было при встрече с теми, кто меня знал. Эти люди смотрели на меня с состраданием, а мне казалось – с подозрительностью и неприязнью. Как будто лично я был виноват в гибели Самсонова.
Наши уже собрались. Сидели в самсоновском кабинете, и вид у них был понурый. Вещи Самсонова представлялись печальным напоминанием о человеке, которого уже нет. К ним никто и не притрагивался. Не смели.
Я пристроился в углу и тоже затих. Никто не поздоровался со мной, и я ни с кем не перебросился ни единым словом. Мы просто молча сидели и как будто чего-то ждали, хотя и сами не знали – чего. Знал Самсонов. Но теперь его не было. Я вновь подумал о том, что один только он нас объединял и направлял. Настоящий хозяин.
Очень скоро появился Алекперов. Он был в иссиня-черном костюме и идеально белой рубашке. Галстук заткнул строгой на вид и чертовски дорогой булавкой. Так скорбят настоящие боссы. Он поздоровался с нами – печально и сочувствующе, – но никому не подал руки, держал дистанцию. Выразил нам соболезнование и сказал, что пора бы нам появиться у гроба с телом покойного. Каждый из нас этого хотел. И каждый страшился, я по липам видел. И все-таки подчинились.
Мы спустились вниз, в вестибюль. Центральная его часть, там, где стоял гроб, была ярко освещена. Я подумал, что напрасно его не загримировали как следует.
