– Сергей Николаевич был настоящим королем, – ответил я. – А когда короли умирают, гораздо важнее сам факт смерти, чем ее причина.
– Ты ушел от ответа.
– Я сказал то, что думал. Врагов бывает мало у людей серых. У королей недругов гораздо больше. У Самсонова, как оказалось, были проблемы и с Загорским, и с Кожемякиным, и с Деминым.
– И со мной, – подсказала Светлана, глядя на стелющуюся под колеса дорогу.
Я поморщился, но она этого, кажется, даже не заметила.
– Я только хотел сказать, что подозревать могут любого из присутствовавших на вечеринке в тот вечер. И, кроме того, еще целую кучу людей со стороны. Тех же дружков Кожемякина. Или Алекперова. Или кого-то еще. Мартынов землю роет, но ничего у него не получается – осторожничает. Слишком много внимания привлечено к этому делу. А громкие дела никогда не раскрываются.
– Но кто?! – не выдержала Светлана. – Демин? Я? Ты?
О нас, как я понял, она сказала лишь ради приличия. Вообще-то речь шла о Демине.
– Илья находится в тех же условиях, что и все мы, – сказал я. – Возможно, Мартынов еще на что-нибудь набредет, и Демина тоже привлекут к ответственности. За то же хищение денег, к примеру. Ведь приворовывал, это ясно. Но только и всего. Причастность к убийству доказать не смогут.
– Почему?
– По той же причине, по которой не смогли повесить это дело ни на Загорского, ни на Кожемякина, ни на Алекперова. Фактов нет.
– А убийство есть!
– Есть, – безропотно согласился я. – Но слишком уж много претендентов на роль убийцы. Следствие запуталось, выбирая одного из многих. – Я невесело усмехнулся. – Ведь ничего нет. Даже орудие убийства не найдено.
– Не знают, что это было?
– Знают, но очень приблизительно. Некий предмет цилиндрической формы, на одном конце которого есть конусообразный выступ.
– Что это может быть?
– Не знаю. Не будь этого выступа, я сказал бы, что эта штука очень похожа на молоток. Но молоток с такой острой штуковиной – я никогда ничего подобного не видел. Мартынов мне сказал, что они перерыли весь дом и ближайшие окрестности, но ничего не нашли.
– Значит, этой вещи там нет?
Я скептически взглянул на Светлану:
– Ты ведь знаешь этот дом! Там можно спрятать что угодно, и потом ищи не ищи – толку никакого. У любого из нас было пять или десять минут времени на все про все – это фантастически много. За это время можно было спрятать что угодно.
– Или спрятаться самому, – задумчиво сказала Светлана. – Интересно, почему убийца не убежал?
– Потому что, оставшись с нами, он обрекал следствие на нелегкий выбор одного виновного из пяти присутствующих. А поддавшись чувству паники, он бы сразу себя выдал. Потому он и остался с нами. Надо отдать ему должное – у него очень крепкие нервы. Не каждый решился бы на такой ход.
Мартынов позвонил мне поздним вечером.
– Не уехал еще? – буркнул он.
– Как видите.
– У меня к тебе дело.
Я и не сомневался.
– Надо приехать к вам?
– Куда? – вздохнул Мартынов. – Половина двенадцатого. По телефону пообщаемся. Ты готов?
– Трепещу в ожидании! – доложил я.
Мартынов никак не прореагировал. Ему сейчас было не до шуток.
– Вспомни, что было на столе в тот чертов вечер.
– Из еды? Или из напитков?
– Меня интересует все. Вплоть до соли и лаврового листа.
Это у него прорезался черный юмор. Я перечислил все, что мог вспомнить. Если я говорил быстро, Мартынов меня останавливал – записывал, стало быть.
– Все, – подвел я черту под списком. – Больше ничего не вспомню.
– А могло быть еще что-то, чего ты не назвал?
– Запросто. Мы привезли с собой две коробки с продуктами, там чего только не было. Демин все закупал, вот если бы его спросить. Вы ему позвоните. Номер телефона знаете?
– Телефончик известен. Только Демин уже второй день не поднимает трубку.
– Пропал, – хмыкнул я. – У вас собака есть?
– Собака? У меня? – не понял Мартынов.
– Ну, не у вас лично, В прокуратуре. Демина без собаки теперь не сыскать.
– Шутник, – безо всякой интонации произнес Мартынов.
– Вам не до шуток? – посочувствовал я.
– Просто устал. Не обращай внимания.
– Много работы?
– Да. Полдня по уши в дерьме просидел.
– Это вы так образно выражаетесь?
– Ну почему же образно? – спокойно сказал Мартынов. – Буквально, Евгений. Распотрошили деревянный сортир на самсоновском участке, где, по словам Кожемякина, его стошнило. Точно, нашли блевотину. Теперь вот эксперты не спят, хитроумные анализы проводят, чтобы определить, кому, собственно, сии отправления принадлежат.
Я понял, что Мартынов взбешен. У него концы не сходились с концами, и в довершение всего он еще должен был заниматься столь неблагодарным делом. В итоге окажется, что Кожемякин говорил правду, и все мартыновские страдания закончатся тем, что он лишь подтвердит – хотя и косвенно – невиновность Кожемякина в убийстве. Хотя и это немало – оправдать невиновного. Но вряд ли сейчас это послужит Мартынову утешением.
– И еще, – вдруг вспомнил он. – Мы нашли орудие убийства.
Вот это была новость! Я даже лишился дара речи.
