– Кому ты врёшь? Я старый, но не слепой. Ты тень собственная, размазня. Совсем другой после этой своей поездки? Проблемы?
Я не думал, что это так заметно окружающим, не осознавал, как далеко всё зашло, до этого разговора. Меня будто вновь окунули в шкуру подростка, переживавшего тот ад, что, казалось, был перенесён, пережит и забыт. И самое страшное – дверь захлопнулась, ручки нет, а ключи остались там. Воспоминания об одном очень страшном моменте нахлынули прежними ощущениями. Холодком в груди, разлетевшимся по всему телу от чего меня даже, передёрнуло.
– Это небольшие трудности. Нет поводов для волнений.
– Ты пойми, дело не в репутации клуба и зала, не в медальках и грамотах. Дело в том, что я волнуюсь за тебя. У тебя серьёзная весовая категория, у тебя серьёзный соперник, это жеребьёвка. Просто пойми, что там я не смогу остановить бой, если увижу, что ты не вывозишь, мне придётся смотреть как тебя добивают.
– Я не подведу, всё будет хорошо. И потом, это же не бои без правил, не нагнетай.
Хотя на самом деле ничего хорошо не будет. Это внутреннее чутьё, что меня никогда в жизни не подводило. Я заведомо понял, что не вывезу, я сто процентов не справлюсь.
С этими мыслями закончилась моя тренировка, что послужило причиной впервые нарушить распорядок. После зала я вернулся домой. Жена конечно же вынесла мне все мозги, отрываясь за много дней.
– Неужели так сложно понять, что я просто хочу провести вечер с собственным мужем! У тебя кто-то есть, ты всё время у неё, да? – Вика орала, истерила, ревела, разбрасывала вещи, била посуду. И сейчас мне хотелось её убить. Как бы она не была права, истерики – худшее что она могла устроить. Не в моём состоянии, шаткое равновесие повело, держать себя стало невыносимо, мне впервые показалось, что я могу ударить хрупкую девочку.
– Ты совсем дура? Угомонись, идиотка! Я работаю, чтоб тебе можно было сидеть дома и смотреть сериалы, чтоб ты могла шляться по магазинам! Чтоб ты, истеричка, ни в чём не нуждалась. Где твой мозг? Когда мне трахать кого-то, я до кровати доползти не могу, я затрахался так жить, понимаешь? – Я орал на неё, но пытался держать себя в руках, сжимая кулаки и мебель. Ничего не бросал, ничего не крушил, хотя очень хотелось.
– Ты до кровати доползти не можешь, потому что бухаешь как последний… – Она замахнулась на меня, и я поймал её руку, хотя не понимаю, почему остановил порцию боли, может, потому что боялся ответить ей тем же.
– Договаривай? – Прорычал я ей в лицо.
– Алкаш.
Я отпустил её руку и отошёл к окну, сжимая виски до кругов перед глазами. Отвлечься, мне нужно отвлечься.
– У меня завтра соревнования, поэтому я иду в душ, а потом спать. Я не железный.
Тихий спокойный тон от потери координации, но первое место куда я иду – балкон. Я хочу подышать и перекурить. Сигареты успокаивали, лёгкие наполнялись дымом, голова начала кружиться, приятная слабость и легкость. Я остываю, голова приходит в норму, агрессия отступает. Неужели, я правда мог её ударить? Чёрт возьми, что будет дальше? Она всё чаще закатывает мне истерики, бьёт посуду. Лёгкая девочка превратилась в фурию, самую настоящую стерву.
Может это накрадывающиеся друг на друга события, может усталость, но я всё больше и больше осознаю, что не люблю Вику, что никаких чувств к ней нет. Она больше не привлекает меня. Мне не хочется быть с ней рядом.
Как обычно после скандалов, она вышла ко мне и обняла со спины. Интересный факт, что тоже пришёл лишь сейчас, я никогда не подходил к ней первым после ссор. Я всегда выдыхал, а она выходила на встречу мне. И сейчас от её рук нет ничего, кроме желания убрать их.
– Прости, я забыла про твои соревнования. Хочешь, я завтра приду?
– Я хочу развестись. – Три слова, но далеко не те, что хочет услышать каждая женщина. Не понимаю, как проговорил их, они скорее сами слетели с языка. К счастью, или грусти – не жалею.
Я без слов вышел с балкона, осторожно сбросив её руки, душ, а потом стандартная проверка почты, что стала ритуалом перед сном и с утра. На дисплее сообщение с неизвестного номера:
От сообщения внутри что-то ожило и теплом раздалось по телу. Мне стало легче дышать, а на душе появилось что-то похожее, на счастье. По лицу расплылась улыбка. Ответить? Конечно, естественно, ответить. Несколько минут, чтоб собрать мысли в кучу, придумать что написать.
Тишина… волнительная, сопровождаемая неуверенностью и собственными упрёками. Я мерил шагами комнату, боясь, что она не ответит, и того, что она мне напишет. Какое же тяжёлое возвращение к началу. Вновь почувствовать себя школьником, со всеми прелестями эмоционального раздрайва, оказалось так невыносимо. И вот вибрация на телефоне, ужас в голове.
