Такая любовь полностью

Голос из репродуктора. Прошу войти брачащихся гражданина Стибора и гражданку Матисову.

Стибор (внезапно решился). Я иду в полицию.

Уходит. Мать бежит за сцену.

Мать. Простите, у нас произошло нечто серьезное…

Музыка умолкает. Проекция гаснет. На сцене стоит только пораженная Майка. Когда к ней подходит Человек в мантии, она делает движение в сторону кулис, но останавливается; отвечает недоверчиво, неохотно, погруженная в свои мысли.

Человек в мантии. Гражданка Грабетова?

Майка. Вы меня знаете?

Человек в мантии. Не более, чем нужно для дела. Где она может быть?

Майка. Понятия не имею.

Человек в мантии. Была ли она в последнее время нормальной?

Майка. Была нормально задумчива.

Человек в мантии. Готовилась к свадьбе?

Майка. Конечно!

Человек в мантии. Они с Миланом не поссорились?

Майка. Понятия не имею. Как будто нет.

Человек в мантии. Не замечали ли вы признаков… Не думала ли она о самоубийстве?

Майка. Что за глупости! (Уходит возмущенная).

Человек в мантии. Придется самой Матисовой разъяснить все это. Лида Матисова!

Кинопроекция: комната общежития, окно с видом на город. В полутьме видна двухспальная тахта, у которой застелена одна половина. Лида Матисова, в юбке и блузке, причесывается перед маленьким зеркалом. Ее жакет висит на спинке стула, туфли под стулом. Светает.

Человек в мантии. Кто вы такая и что здесь делаете?

Лида (вздрагивает, потом упрямо). Видите — причесываюсь!

Человек в мантии. В вашем положении, Матисова, я говорил бы спокойнее.

Тахта скрипит, проснувшийся Петр Петрус садится и протирает глаза.

Человек в мантии (неприятно удивлен). Кто этот мужчина?

Лида. Тс-с…

Не обращая больше на него внимания, старается быстро надеть туфли и жакет, чтобы уйти раньше, чем Петрус окончательно проснется. Но не успевает.

Петр. Лида!

Лида стоит, он сидит, оба не двигаются. Потом Петр протягивает к ней руки; Лида подходит, пожимает их, подсаживается. Сидят, прильнув лицом к лицу.

Петр. Лида, я видел страшный сон… Мне снилось, будто все это мне приснилось. Лидочка, что с тобой? Почему ты молчишь?

Лида (опомнилась, гладит его). Ничего… я думаю…

Петр. Сейчас… Нет, Лида, сейчас еще не надо. Подумать нам придется, хоть и не хочется, но времени впереди много. (Ложится на спину и привлекает ее к себе). Когда мы с тобой расстались? В октябре, кажется? Как это было в письме?

Лида. «Вычеркнуть друг друга из жизни…»

Петр. Зачем ты это написала?

Лида. Я знала — так будет лучше.

Петр. Знала — и не сказала мне. На вокзале ты говорила так… естественно, смеялась, даже прощаться не захотела!

Лида. Ненавижу прощаться!

Петр. Когда поезд ушел, я побрел по шпалам — далеко, за станцию, и там… Представь себе, поцеловал рельсы!

Оба счастливы и растроганы.

Проекция гаснет. Человек в мантии нетерпеливо ожидает подходящую к нему Матисову.

Человек в мантии. Я с нетерпением жду ваших объяснений.

Лида. Мне нечего объяснять. Петр был моей первой и самой большой любовью. Но мы оба были так молоды… я не хотела связывать его, не верила, что он тоже… и только поэтому порвала с ним, когда уезжала из Праги на пять лет. Иметь его и не иметь — это не жизнь! Уж лучше «вычеркнуть»!

Человек в мантии. Я имею в виду…

Лида. Вы имеете в виду то же, что и я. Но я уверена, что здесь все в порядке. Я его люблю, я все еще люблю его. Я это чувствовала. Когда я вчера встретила его, то поняла — он позовет меня. И я его не оттолкну. И когда шла, знала, что останусь с ним. Вероятно, я еще не могу себе представить всех последствий. Но знаю, что это было правильно, а для меня всегда главное — чувствовать себя правой. Впрочем, я никому не обязана давать отчет.