– К истоку?
– Я принял правильное решение.
Анджелина взяла бокал, снова села и сделала глоток.
– В смысле?
– Я радовался, что побывал там не по работе, – кашлянув, объяснил Уилл. – Нам надо как‑нибудь съездить туда на пикник.
Со вздохом Анджелина посмотрела на благостного мужчину, который качался в кресле рядом с ней, отлично понимая, что больше не может быть той, кем он желает ее видеть.
– Было тяжело? – спросил Уилл.
– Могло быть и хуже, – возразила Анджелина, надеясь уловить хоть один солнечный лучик. – Люси умерла всего несколько часов назад. Мне пришлось вышибать дверь ногой.
– Ты вышибла дверь?
– Это передвижной дом. Она алюминиевая.
– И всё же!
– А еще мне пришлось сообщать ее сыну.
– Он в порядке?
Анджелина кивнула и отхлебнула немного вина, не ощутив его вкуса.
– Ты ведь знаешь, я видела, как умирают люди. И покойников тоже видела. Хотя, думаю, никогда к этому не привыкну. – Она осушила свой бокал. – Как тихо!
Уилл встал и потянулся.
Солнце закатилось, и Анджелина отчаянно скучала по нему.
Уилл взял ее бокал.
– Налью тебе еще.
– У нас найдется текила?
– Текила? Навряд ли. Есть скотч.
Она помотала головой.
– Тогда вина.
Дверь за мужем закрылась, и Анджелина посмотрела в темноту, спустившуюся на землю. На следующей неделе ей назначат нового пациента, но готова ли она продолжать работать?
Уилл вернулся и протянул ей полный бокал.
– Что у нас на ужин?
– Понятия не имею, – ответила Анджелина. – Мне не до еды. И я устала готовить.
Уилл откашлялся и подошел к защитной сетке, глядя в сторону гор.
На веранде свет требовался нечасто, и сегодня вечером его не включали. Горы за темным силуэтом Уилла вздымались на фоне пористого из-за сетки сумрачного неба плотной темной массой.
– Я устала делать то, до чего мне нет дела, – продолжала Анджелина. – Жизнь слишком коротка.
– Согласен. – Уилл обернулся к ней. – В этом мы сходимся.
– Если ты не должен ходить на работу, я не должна готовить ужин.
Уилл подошел и сел рядом с ней.
– Мы сами заварили эту кашу.
Анджелина не сумела удержаться от улыбки. Мужнина рука лежала на подлокотнике кресла-качалки. Она накрыла ее своей ладонью, ощущая жесткие волоски и кости, выпуклости и углубления, холодную и гладкую поверхность напульсника, который он носил.
Уилл сжал ее пальцы и встал.
– Пойду посмотрю, какую еду смогу для нас откопать.
Серые облака неслись по небу, поочередно закрывая солнце, делая мир то светлее, то темнее. Над общим городским кладбищем ветер кружил опавшие листья и гирлянды сосновых иголок. Анджелина потуже обмотала вокруг шеи шерстяной шарф и застегнула верхнюю пуговицу куртки, защищаясь от стылого воздуха, которым обычно наслаждалась. Голые ветви деревьев раскачивались на ветру. Сейчас, в одиннадцать утра, было гораздо холоднее, чем в восемь.
Впереди под навесом стоял Джон Милтон. Справа от него – немолодая женщина в солнечных очках на лбу (Анджелина задумалась, не его ли это подруга). Слева – мужчина, засунувший руки в карманы слишком тесных костюмных брюк. Возможно, это был босс Джона Милтона, с которым она разговаривала на днях у съезда с федеральной трассы, только подстриженный и выбритый. Рядом с ним ссутулилась какая‑то полная женщина. Перед Анджелиной стояла Грэйси, ее черные с рыжиной волосы ниспадали на спинку красного пальто. С нею был высокий долговязый парень в джинсовой куртке, который вполне мог оказаться ее сыном. К собравшимся приближался под руку с женщиной еще один мужчина, одетый в темно-синий блейзер.
Анджелина взяла Уилла под руку. Они женаты уже двадцать три года. Хорошие дни сменялись плохими и наоборот. И теперь, в час размышлений о том, как коротка жизнь, Анджелина тихо радовалась, что она не одна и рядом с ней стоит именно Уилл. Что они вместе.
В пять минут двенадцатого мужчина в темном костюме кивнул Джону Милтону, который вышел вперед. Его волосы выглядели так, словно он пытался пригладить их, намочив, но пряди все равно торчали в разные стороны, то ли по собственному почину, то ли по вине ветра. На нем были темные брюки, белая рубашка, красный галстук. Ни куртки, ни пальто. Он опустил руки по швам.
– Я хотел бы поблагодарить всех вас за то, что пришли. – Джон Милтон сделал шаг назад и положил левую ладонь на крышку гроба. – В день, когда не стало Люси, я срубил дерево там, где живу. И построил для нее этот маленький домик, пахнущий сосной. Сегодня утром я водрузил на него крышу.
Когда Джон Милтон поднял и вновь опустил ладонь на крышку гроба, Уилл стиснул руку жены.
– Что? – прошептала она.
Уилл мотнул головой.
– Запах сосны я помню с детства, – продолжал Джон Милтон. Потом, помолчав, добавил уже спокойнее, изумленным тоном: – Ее спальня была увешана акварелями.
Анджелина удивилась, что он не знал этого.
Джон Милтон отвернулся и положил на гроб обе ладони. Через минуту он снова повернулся лицом к собравшимся.
