– Я прикрепил к нижней стороне ее новой крыши три из тех акварелей. Они составляли единое целое и принадлежали Люси. – Он посмотрел в лицо каждому из присутствующих. И сделал паузу, когда встретился взглядом с Анджелиной. – Моя мама все делала ради меня. Она любила меня. А я любил ее. – Он отвернулся и обхватил гроб руками.
Это движение было настолько естественным, что Анджелина удивилась, почему прежде никто и никогда так не поступал. Прижавшись к Уиллу, она затаила дыхание.
Джон Милтон поцеловал крышку деревянного ящика и отступил назад. Мужчина в костюме кивнул человеку в длинном пальто, и тот при помощи рукояти опустил гроб в вырытую для него яму.
Анджелина ни за что не сможет взять другого пациента. Она не проявила достаточной твердости в вопросе похудения Люси. Ей следовало настоять. Выбивать те чертовы карамельки из рук Люси. Ей необходимо снова увидеть те акварели.
Они с Уиллом ждали момента, когда смогут выразить соболезнования Джону Милтону. Красногубая Грэйси повернулась к ним и снова поблагодарила Анджелину за всё, что та сделала. Высокий парень стоял рядом с ней и помалкивал.
– Анджелина, – представил Уилл, – это Клайд из кофейни.
Клайд кивнул.
– Вы мать Клайда? – спросил Уилл. – Та, которая любит Джексона Брауна?
Грэйси чуть улыбнулась и сказала Анджелине:
– Мы образовали небольшой круг. Я знаю вас, вы – Уилла, Уилл – Клайда, а Клайд – меня.
– Анджел, – заметил Уилл, – вам с Грэйси надо как‑нибудь поболтать о Джексоне Брауне.
Грэйси похлопала ее по руке.
– Непременно.
– Значит, – спросила Анджелина, – у вас «Севен-элевен» и маленькая кофейня?
– Угу, – ответила Грэйси. – Этот жуткий круглосуточный магазин и еще один, на федеральной автостраде, обеспечивают существование скромного заведения моей мечты.
Анджелине захотелось немедленно сбежать от этой светской болтовни, грозившей поглотить ее без остатка.
– Приятно познакомиться, Клайд, – сказала она. – Нам нужно подойти к Джону Милтону. Он совсем один.
Грэйси взглянула на сына Люси и пожала Анджелине руку.
– Поговорим позже. Рада знакомству, Уилл.
Анджелина приблизилась к Джону Милтону, тот наклонился и обнял ее, совсем как на днях, когда она сообщила ему горестную новость. Будто взял ее в плен. Она точно так ловила заползших в дом гусениц. Удостоверившись, что незваная гостья шевелится в ее пальцах, Анджелина позволяла ей медленно проползти по ладони, а затем выпускала на улице в безопасном месте. Пленившие ее объятия Джона Милтона не вызывали клаустрофобии и не затрудняли дыхание. Она ощущала сосновый аромат.
Джон Милтон поднял голову, затем опустил правую руку, но левой продолжал обнимать ее.
Анджелина посмотрела в его голубые глаза и спросила:
– Вы сделали ей гроб?
Он кивнул.
– И положили туда акварели?
– Да.
– Замечательно.
Джон Милтон протянул кому‑то руку, и Анджелина, обернувшись, увидела стоявшего рядом Уилла.
– Я Уилл. Муж Анджелины.
– Спасибо, что пришли, – ответил Джон Милтон. – Люси без конца говорила об Анджелине.
– Я буду рада помочь вам с ее вещами, – сказала Анджелина.
– Грэйси тоже предложила помощь, – сообщил Джон Милтон.
– Соболезную вашей утрате, – произнес Уилл, отходя.
Уилл огляделся и обнаружил, что они с женой одновременно находятся наверху, что случалось редко, если только они не спали. Когда он вышел из ванной, Анджелина накидывала на себя шелковистый плед, который держала в изножье кровати.
– Почему бы тебе просто не надеть свитер? – спросил Уилл.
– Я неважно себя чувствую, – ответила Анджелина. – Мне жутко холодно.
Она откинула одеяло и забралась под него прямо с накинутым на плечи пледом.
– Ты, наверное, продрогла, пока мы были на кладбище.
Анджелина повернулась на бок и натянула одеяло до ушей.
– Принести тебе что‑нибудь?
– Ты не опустишь шторы?
Уиллу никак не удавалось закрыть окно, которое так долго держали открытым.
– Оставь его в покое, – попросила Анджелина.
– Но тебе же холодно?
Она не ответила. Уилл так и не сумел закрыть окно. Поочередно потянув за белые цепочки, он опустил три затемняющие шторы, которыми супруги никогда не пользовались. Каждый слой темноты, казалось, увеличивал расстояние между ним и Анджелиной. Уилл взглянул на продолговатый холмик – под одеялом жена как будто разом потолстела.
Спускаясь на первый этаж, он с тревогой думал об Анджелине. Похоже, она на грани нервного срыва. У нее что‑то было с сыном Люси. Возможно, интимного свойства, но это вряд ли. И почему, во имя всех святых, он не понимал, зачем мастерит эти свои ящички, пока не увидел гроб с лежащей в нем мертвой Люси, изготовленный Джоном Милтоном? Тем самым Джоном Милтоном, который слишком бесцеремонно обнимал его жену.
Периодически Уилл вставал с кресла перед телевизором и поднимался в спальню проверить, как там жена. Иногда просто приоткрывал дверь, чтобы удостовериться, там ли она. Иногда на минуту задерживался и в темноте прислушивался к ее дыханию. Иногда менял воду в ее опустевшем стакане. Щупал ей лоб, как она девочкам, когда те были маленькими, но не понимал, есть у нее жар или нет.
