Отель мы подобрали идеальный. Самый дешевый из своих собратьев, выстроившихся в ряд под коммерческой грузовой трассой. Клиентурой его были практически сплошь проститутки и электронарки. Парень за стойкой администратора был облачен в дешевую «Синтету», силикоплоть которой протерлась на суставах пальцев, а на правой руке виднелась свежая заплатка. Стойку покрывали глубоко въевшиеся пятна грязи, а по ее внешнему краю через каждые десять сантиментров стояли генераторы силового поля. В полумраке вестибюля, словно бледные тени, скользили женщины и парни с пустыми лицами.
Логотипированные глаза портье скользнули по нам, будто влажная тряпка.
— Десять санов в час, пятьдесят — залог авансом. За душ и доступ к экрану еще пятьдесят.
— Мы на всю ночь, — сказал Шнайдер. — Если ты не заметил, уже комендантский час начался.
На лице портье не отразилось ровным счетом ничего, но, возможно, проблема была в оболочке. «Синтета» славилась своей экономией на нервно-мышечных интерфейсах для мелкой лицевой мускулатуры.
— Значит, восемьдесят санов плюс пятьдесят залог. Душ и экран еще пятьдесят.
— Скидки за длительное пребывание не предусмотрено?
Его глаза переместились на меня, а рука исчезла под стойкой. Все еще взвинченный после перестрелки, я ощутил прилив нейрохимии.
— Вам нужна комната или нет?
— Нужна, — сказал Шнайдер, бросив на меня предупреждающий взгляд. — Чип-ридер имеется?
— Еще десять процентов, — портье напряг память. — Комиссия.
— Ладно.
Портье разочарованно поднялся и отправился в соседнюю комнату за ридером.
— Наличные, — пробормотала Таня Вардани. — Надо было об этом позаботиться.
Шнайдер пожал плечами:
— Нельзя позаботиться обо всем. Ты когда в последний раз хоть что-нибудь покупала без чипа?
Она покачала головой. В моей голове промелькнуло воспоминание о том, как тридцать лет назад, за много световых лет отсюда, мне приходилось пользоваться физическими деньгами вместо кредитов. Я даже успел привыкнуть к этим старомодным пластиковым банкнотам с их замысловатым дизайном и голографическими панелями. Но то было на Земле, а Земля вообще напоминает эксперии о доколониальных временах. Я даже недолго воображал себя влюбленным и под влиянием любви и ненависти натворил глупостей. На Земле умерла какая-то часть меня.
Другая планета, другая оболочка.
Я тряхнул головой, отгоняя образ, несправедливо глубоко отпечатанный в памяти, и огляделся, пытаясь снова вернуться к реальности. Плохо различимые в полумраке грубо размалеванные лица поворачивались, чувствуя мой взгляд, затем отворачивались обратно.
Портье вернулся, считал один из чипов Шнайдера и швырнул на стойку исцарапанную пластиковую карточку-ключ.
— В боковую дверь и вниз по лестнице. Четвертый уровень. Душ и экран я включил до конца комендантского часа. Захотите продлить, надо будет спуститься и доплатить, — силикоплоть сморщилась в некоем подобии ухмылки. Мог бы и не стараться. — Комнаты звукоизолированы. Ни в чем себе не отказывайте.
Коридор и стальная лестница были освещены еще хуже, чем вестибюль, если такое вообще возможно. Иллюминиевая плитка на стенах и потолке местами облупилась, местами просто перегорела. Перила были покрыты слоем светящейся краски, но слой этот уже почти сошел, теряя микроны всякий раз, когда чья-то очередная рука скользила по металлу.
По пути мы прошли мимо нескольких шлюх, по большей части с клиентами на поводу. Вокруг них, легонько позвякивая, плыли мыльные пузырьки напускной веселости. Бизнес, судя по всему, шел бойко. Среди клиентов я приметил пару военных и задумчиво курившего на лестничной площадке второго этажа мужика, смахивавшего на политофицера Картеля. В нашу сторону никто и ухом не повел.
Комната была вытянутой в длину, с низким потолком, имитациями карниза и колонн из быстротвердеющей смолы, прилепленными прямо на голые бетонные стены, а потом вместе со стенами выкрашенными в чистейший буйно-красный. Примерно в центре комнаты от стен друг напротив друга торчали две кровати, между которыми оставалось не больше полуметра. К углам одной из них были прикреплены пластиковые цепи. В дальнем конце помещения стояла закрытая душевая кабина, достаточно большая, чтобы вместить троих, если потребуют обстоятельства. Напротив каждой кровати располагался широкий экран, на бледно-розовом фоне которого светилось меню.
Я осмотрелся, с шумом выдохнул в теплый, как кровь, воздух и склонился к стоящей на полу сумке:
— Проверьте, дверь заперта?
