Мне было трудно увязать эту картину с тем, что осталось в памяти от последнего посещения Северного предела. Пейзаж был тем же — на тысячу километров в обе стороны береговой линии, — вот только все вокруг было залито кровью и рабочими жидкостями из гидравлических систем мертвых военных машин. Я помнил свежие гранитные раны на боках холмов, шрапнель и выжженную траву, и смертоносный залп протонных пушек над нашими головами. А еще я помнил крики…
Мы достигли вершины последнего ряда холмов, закрывавших береговую линию, и окинули взглядом цепочку каменных мысов, которые, накренившись, сползали в море, словно тонущие авианосцы. В нешироких мелководных заливах, зажатых между этими искривленными пальцами суши, блестел бирюзовый песок. Чуть дальше из воды выступали отдельные островки и рифы, а берег дугой загибался к востоку, где…
Я остановился и прищурился. На восточном конце длинной береговой линии ткань виртуального полотна словно расползлась, обнажив фрагмент серого расфокуса, похожего на пласт старой стальной ваты. Время от времени серое озарялось изнутри неяркими красными вспышками.
— Хэнд, это что такое?
— «Это»? — он посмотрел, куда я показывал. — А, это. Серая зона.
— Это я вижу, — Вардани и Шнайдер тоже остановились и стали всматриваться. — Что она там делает?
Но та часть меня, что еще совсем недавно заныривала в темноту и зеленую паутину голокарт и геолокационных моделей Карреры, уже начинала понимать, каким будет ответ. Я чувствовал, как крупицы истины ссыпаются по желобкам и изгибам моего сознания, подобно мелкой крошке, предваряющей большой камнепад.
Таня Вардани на мгновение опередила меня.
— Это Заубервиль, — произнесла она безо всякого выражения. — Так ведь?
Хэнд обладал достаточно хорошими манерами, чтобы изобразить смущение:
— Все верно, госпожа Вардани. ВИИ предполагает пятидесятипроцентную вероятность того, что в течение ближайших двух недель Заубервиль будет подвергнут тактической ликвидации.
В воздухе повеяло зловещим холодком, и взгляд, которым обменялись мы со Шнайдером и Вардани, походил на электрический разряд. Население Заубервиля составляло сто двадцать тысяч человек.
— Каким образом? — спросил я.
Хэнд пожал плечами:
— Зависит от того, кто это сделает. Если Картель, они, вероятнее всего, используют одну из своих орбитальных протонных пушек. Что довольно аккуратно и не доставит неудобства вашим друзьям из «Клина», если они уже успели пробиться настолько далеко. Если за дело возьмется Кемп, процесс будет не столь изящен и не столь аккуратен.
— Тактический ядерный удар, — бесцветно произнес Шнайдер. — Средство доставки — система «Мародер».
— Ну, ничего другого у него нет, — снова пожал плечами Хэнд. — И, говоря начистоту, если делать это придется ему, он в любом случае не захочет заботиться об аккуратности. Так как он будет отступать, то постарается растянуть зону заражения на весь полуостров, чтобы не дать его занять Картелю.
Я кивнул:
— Да, пожалуй. С Ивенфоллом он поступил именно так.
— Мудак долбанутый, — сказал Шнайдер, обращаясь, по всей видимости, к небу.
Таня Вардани промолчала, но выглядела при этом так, будто пыталась достать языком застрявший между зубов кусок мяса.
— Итак, — произнес Хэнд с наигранной оживленностью. — Госпожа Вардани, вы, кажется, собирались нам кое-что показать.
Вардани отвернулась.
— Это на берегу, внизу, — сказала она.
Тропинка, по которой мы шли, огибала один из заливов и заканчивалась на небольшом скальном выступе, с края которого на затененный бледно-голубой песок сыпалось каменное крошево. Вардани спрыгнула вниз, натренированным движением согнув ноги в коленях при приземлении, и побрела вперед — туда, где камни были крупнее, а скальные выступы нависали над головами на высоте, превышавшей человеческий рост впятеро. Я последовал за Таней, с профессиональным беспокойством то и дело оглядываясь на холмы, возвышавшиеся за нашими спинами. Горные склоны сужались, формируя длинный треугольный альков размером с причальную палубу госпиталя, где я впервые увидел Шнайдера. Альков был почти доверху завален огромными валунами и мелкими осколками породы.
Вардани остановилась, и мы столпились вокруг нее. Она застыла перед завалом, как разведчик в дозоре.
— Здесь, — кивком указала она. — Мы спрятали его тут.
— Спрятали? — Матиас Хэнд оглядел нас по очереди с выражением, которое в других обстоятельствах могло бы показаться комичным. — Как это?
Шнайдер жестом указал на груду обломков возле одной из каменных стен:
— Глаза разуй, чувак. Как ты думаешь?
— Взорвали?
— Просверлили отверстия и заложили взрывчатку, — объяснил Шнайдер с видимым удовольствием. — На два метра вглубь, по самую верхушечку. Видел бы ты, как шарахнуло.
— Вы… — слова выпадали изо рта Хэнда с таким трудом, словно он только учился их выговаривать, — взорвали… артефакт?
