— По нормам корпоративного права собственность на любой объект, находящийся за пределами орбитального пространства, закрепляется только после размещения стопроцентно функционирующего заявочного буя в километровом радиусе от данного объекта. Обойти этот пункт не получится, мы проверили. Если с другой стороны портала находится звездолет, нам придется войти в портал и поставить навигационный буй. А исходя из слов госпожи Вардани, это займет какое-то время.
Я пожал плечами:
— Ну, значит, небольшая армия.
— Небольшая армия привлечет немало внимания. Она будет выпирать из дисплеев спутникового слежения, как грудь голошлюхи. А мы не можем себе этого позволить, не правда ли?
— Грудь голошлюхи? Ну не знаю, разве пластические хирурги так много берут?
Хэнд вздернул голову, чтобы взглянуть на меня, после чего невольно усмехнулся:
— Весьма забавно. Благодарю вас. Мы не можем позволить, чтобы нас засекли спутники, не правда ли?
— Только если вам не нужен эксклюзив.
— Я думаю, это само собой разумеется, лейтенант, — Хэнд опустил руку и рассеянно провел пальцем по бороздке на песке. — Итак. Все должно быть аккуратно, компактно и не создавать слишком много шума. Что, в свою очередь, означает, что местность во время нашего визита должна быть свободна от оперативного состава.
— Да, если мы хотим вернуться живыми.
— Да.
Хэнд неожиданно покачнулся и сел на песок. Положив руки на колени, он, казалось, начал что-то сосредоточенно высматривать на горизонте. В своем темном костюме и с белым воротничком-бабочкой он словно сошел с наброска какого-нибудь представителя миллспортской абсурдистской школы.
— Скажите, лейтенант, — проговорил он наконец. — С допущением, что нам удастся расчистить полуостров, каков с вашей профессиональной точки зрения минимальный состав команды, необходимой для этого предприятия? Каким наименьшим числом мы можем обойтись?
Я обдумал его вопрос:
— При условии, что они хороши. Элита из спецподразделений, а не рядовой планктон. Скажем, шестеро. Пятеро, если взять Шнайдера пилотом.
— Ну, он и не производит впечатления человека, который станет ждать в сторонке, пока мы присматриваем за его инвестициями.
— Да, не станет.
— Вы упомянули спецподразделения. Речь идет о каких-то конкретных навыках?
— Да не особенно. Возможно, пригодится взрывник. Каменный завал выглядит довольно крепким орешком. И не помешает, если парочка из них окажется пилотами, на случай если что-нибудь случится со Шнайдером.
Хэнд повернул ко мне голову:
— А что, есть такая вероятность?
— Кто знает? — пожал плечами я. — Жить вообще вредно.
— Не спорю, — взгляд Хэнда вернулся к морю, туда, где над горизонтом виднелось серое пятно нерешенной судьбы Заубервиля. — Я так полагаю, подбором людей вы захотите заняться самостоятельно?
— Нет, можете заниматься вы. Но я хочу присутствовать при самом процессе, и я хочу право вето на любого отобранного вами кандидата. У вас есть идеи, где можно найти полдюжины спецов, готовых записаться в добровольцы? Не вызывая ни у кого подозрений, я имею в виду.
На мгновение мне показалось, что он меня не услышал, полностью растворившись в созерцании. Потом он слегка шевельнулся, и углы его рта тронула улыбка.
— В эти смутные времена, — пробормотал он тихо, будто разговаривал сам с собой, — несложно отыскать солдат, которых никто не хватится.
— Рад это слышать.
Он снова поднял на меня глаза. Улыбка еще не успела исчезнуть с его лица.
— Вас это задевает, Ковач?
— Вы полагаете, я бы достиг звания лейтенанта «Клина Карреры», если бы меня было так легко задеть?
— Я не знаю, — Хэнд снова повернулся к горизонту. — Пока вы полны сюрпризов. И, насколько мне известно, обычно чрезвычайные посланники — настоящие мастера адаптивного камуфляжа.
Вот, значит, как.
Меньше двух суток со времени нашей встречи в аукционном зале, а Хэнд уже успел проникнуть в базу данных «Клина» и взломать ту защиту, под которой находилось мое прошлое чрезвычайного посланника. И сейчас он просто давал мне об этом знать.
Я опустился на голубеющий песок рядом с ним и, выбрав подходящую точку на горизонте, в свою очередь устремил взгляд вдаль.
— Я больше не состою в Корпусе.
— Да. Я так и понял, — он не смотрел на меня. — Больше не в Корпусе, больше не в «Клине Карреры». Ваше нежелание принадлежать к группе граничит с патологией, лейтенант.
— Да почему же «граничит»?
— А. Вижу, что ваше происхождение с Харлана дает о себе знать.
— Я не куэллист, Хэнд.
— Ну разумеется, — похоже, разговор доставлял ему удовольствие. — Это же подразумевает принадлежность к группе. Скажите-ка, Ковач, вы меня ненавидите?
— Пока еще нет.
— Правда? Вы меня удивляете.
— Ну я же полон сюрпризов.
— Вы в самом деле не испытываете ко мне никакой враждебности после той небольшой стычки с Дэном и его командой.
Я опять пожал плечами:
— Это же у них появились в теле новые вентиляционные отверстия, а не у меня.
— Но это же я их послал.
