— Оставьте вы его в покое, — сказала Таня Вардани срывающимся голосом. — Вы же видите, что он уже сломлен.
Ломанако взглянул на нее с любопытством.
— Гражданская? — поинтересовался он у меня.
Я кивнул:
— В общем, да. Она, э-э, к нам прикомандирована.
— Ну да, иногда это полезно.
Когда мы подошли, Каррера, похоже, уже закончил брифинг, и офицеры начали расходиться.
Каррера кивнул Ломанако:
— Спасибо, сержант. Что там, Ламонт пытался действовать вам на нервы?
Тони хищно усмехнулся:
— И тут же пожалел об этом. Впрочем, похоже, пора ему устроить очередную ломку.
— Я подумаю об этом, сержант.
— Так точно, сэр.
— А пока, — Каррера сосредоточился на мне, — лейтенант Ковач, у меня к вам есть ряд…
— Одну минуту, коммандер, — голос Хэнда был, учитывая его состояние, удивительно ровным и невозмутимым.
Каррера выдержал секундную паузу:
— Да?
— Коммандер, вы, я полагаю, знаете, кто я такой. А я знаю об интригах в Лэндфолле, которые привели к вашему появлению здесь. Чего вы можете не знать, так это насколько сильно вас обманывают.
Каррера встретился со мной взглядом и вздернул бровь. Я пожал плечами.
— Нет, вы ошибаетесь, — вежливо сказал командир «Клина». — Я довольно хорошо представляю, насколько экономны в отношении правды были ваши коллеги из «Мандрейк». Признаться, другого я и не ожидал.
Профессиональная выдержка Хэнда подвела его, и он озадаченно замолчал. Это почти стоило усмешки.
— В любом случае, — продолжил Каррера, — проблема объективной истины меня не очень волнует. Мне заплатили.
— Меньше, чем могли бы, — тут же оправился Хэнд. — Мои действия одобрены Картелем.
— Уже нет. Ваши нечистоплотные дружки вас продали, Хэнд.
— Значит, это было с их стороны ошибкой, коммандер. Вам совсем не обязательно ее повторять. Поверьте, я не хочу, чтобы расплачиваться за нее пришлось тем, кто этого не заслуживает.
Каррера чуть заметно улыбнулся:
— Вы мне угрожаете?
— Совсем не обязательно ставить вопрос…
— Я спросил, угрожаете ли вы мне, — дружелюбно произнес Каррера. — Был бы очень признателен услышать простое «да» или «нет».
Хэнд вздохнул:
— Скажем так, я могу прибегнуть к помощи определенных сил, о которых мои коллеги не подумали. Или же недооценили их.
— Ах, да. Я забыл, что вы верующий, — Каррера, казалось, посмотрел на стоящего перед ним человека с неподдельным интересом. — Хунган. Вы верите, что… духовные силы… можно нанять, как солдат.
Сбоку хихикнул Ломанако. Хэнд снова вздохнул:
— Коммандер, я верю, что мы оба цивилизованные люди, и…
Его прошил насквозь луч бластера.
Каррера, должно быть, выставил луч на расфокус — мелкие бластеры обычно оставляют отверстия поскромнее, а у командира «Клина» был ультракомпактник. Он был едва заметен в сжатом кулаке; между суставами фаланг пальцев виднелся треугольный хвостик излучателя, от которого шла еще видимая волна остаточного тепла, отметил мой внутренний посланник.
Ни отдачи, ни вспышки, ни толчка. Только треск выстрела — и Хэнд уже стоял, удивленно моргая, с дымящимся отверстием в животе. Затем, очевидно, уловив запах собственных опаленных кишок, он взглянул вниз и пронзительно вскрикнул — одновременно от паники и боли.
Ультракомпактники перезаряжаются довольно долго, но я и без помощи периферийного зрения понимал, что бросаться на Карреру было бы ошибкой. Сержанты на погрузочной палубе, Ломанако сбоку от меня, да и группа офицеров, оказывается, вовсе не собиралась расходиться — они просто рассредоточились, давая нам возможность зайти в ловушку.
Ловко. Весьма ловко.
Продолжая поскуливать, Хэнд пошатнулся и резко осел на песок. Некая жестокая часть меня нашла зрелище комичным. Руки Хэнда загребали воздух над разверстой раной.
«Я знаю, каково это, — вспомнила другая часть меня, неожиданно испытав прилив сострадания. — Чувствуешь боль, но боишься прикоснуться».
— Вы снова ошиблись, — сообщил Каррера скорчившемуся у его ног менеджеру; голос командира «Клина» был таким же ровным, как и до выстрела. — Я не цивилизованный человек, Хэнд, я солдат. Профессиональный дикарь, работающий по найму на вам подобных. Не хотелось бы мне говорить, кем при таком раскладе являетесь вы. Скажу только, что в Башне «Мандрейк» вы вышли из моды.
Поскуливание Хэнда все больше начинало походить на обычный крик.
Каррера обернулся ко мне:
— А, можешь расслабиться, Ковач. Только не говори мне, что сам не хотел сделать то же самое.
Я пожал плечами, изображая равнодушие:
— Пару раз хотел. И сделал бы, рано или поздно.
— Ну вот теперь не придется.
Хэнд изогнулся и попытался сесть ровно. Из глубины его агонии на поверхность всплыли какие-то слова. Боковым зрением я отметил две двинувшиеся к нему фигуры: периферийное сканирование, почти болезненное из-за прилива адреналина, узнало в одной из фигур Сутьяди, в другой —
Каррера махнул рукой, отгоняя их:
— Нет, в этом нет необходимости.
