Такеси Ковач полностью

В комнате было не повернуться, но при этом царила идеальная чистота. В одном углу под опущенным откидным столом лежала выключенная гравикойка. На столе находились компактная инфокатушка, аккуратная стопка книжных чипов и пузатая статуэтка, как будто в стиле Дома Хань. В другом конце узкого пространства был еще один стол, занятый проекторами. У потолка, под углом, так, чтобы их было видно с кровати, плавали две голограммы. Одна — роскошный вид на Адорасьон с высокой орбиты в свете восходящего солнца, едва показавшегося над оранжево-зеленой кромкой. Вторая — семейный портрет: Каррера и миловидная женщина с оливковой кожей, с властным видом обнимавшая за плечи трех детей разного возраста. Командир «Клина» выглядел достаточно жизнерадостно, но оболочка на голограмме была старше той, которую он носил сейчас.

Я сел рядом с проекторами на металлический стул спартанского вида. Каррера, скрестив на груди руки, оперся о стол.

— Давно не были дома? — поинтересовался я, кивая на голографию, снятую с орбиты.

Его глаза остались прикованными к моему лицу:

— Давненько. Ковач, ты же был в курсе, что Сутьяди числится в розыске у «Клина», так ведь?

— Я до сих пор не в курсе, что это вообще Сутьяди. Хэнд мне его выдал за Цзяна. Почему ты так уверен в обратном?

На его лице чуть было не проступила улыбка:

— Хорошая попытка. Мои небоскребыши снабдили нас генетическими кодами боевых оболочек. Плюс информацией о распределении оболочек из базы данных «Мандрейк». Им прямо-таки не терпелось сообщить мне о том, что на Хэнда работает военный преступник. Полагаю, считали это дополнительным стимулом. Лишним способом заинтересовать меня в сделке.

— Военный преступник, — я с преувеличенным вниманием оглядел каюту. — Интересный выбор термина. Ну, в смысле, со стороны человека, руководившего Декатурским урегулированием.

— Сутьяди убил моего офицера. Офицера, приказы которого он обязан был исполнять. В соответствии с любой известной мне военной конвенцией это преступление.

— Офицера? Это Вётэна-то? — я сам толком не мог понять, почему спорю, — должно быть, по инерции. — Да ладно. Ты бы сам-то стал исполнять приказы Пса Вётэна?

— К счастью, мне не приходится. Но его взводу приходилось, и каждый из его людей был ему фанатично предан. Вётэн был хорошим солдатом.

— Его не просто так прозвали Псом, Айзек.

— У нас тут не приз…

— …зрительских симпатий, — я сам изобразил улыбку. — Эта фраза начинает устаревать. Вётэн был гнилым ублюдком, и ты это знаешь. Если этот Сутьяди его грохнул, значит, наверное, имел на то весомые основания.

— Наличие оснований не означает правоты, лейтенант Ковач, — в голосе Карреры послышались бархатные ноты, говорившие о том, что я зашел слишком далеко. — Каждый аугментированный сутенер на Пласа-де-лос-Каидос имеет основания изрезать физиономию своим шлюхам, но это не делает их правыми. Джошуа Кемп имеет основания для того, что делает, и, с его точки зрения, они даже могут быть весомыми. Но это не делает его правым.

— Ты поосторожней с такими высказываниями, Айзек. За релятивизм можно и загреметь.

— Сомневаюсь. Ты же видел Ламонта.

— Да видел, видел.

Повисла тишина.

— Итак, — произнес я наконец. — Вы собираетесь отправить Сутьяди в анатомайзер.

— А что, у меня есть выбор?

Я ответил ему взглядом.

— Мы — «Клин», лейтенант. Ты знаешь, что это значит, — он говорил с напором; непонятно только, кого же он старался убедить. — Ты принимал присягу наряду со всеми. Ты знаешь устав. Мы символизируем единство, противостоящее хаосу, и все должны знать об этом. Те, с кем мы имеем дело, должны понимать, что с нами шутки плохи. Нам нужен страх, чтобы оставаться эффективными. А мои солдаты должны понимать, что этот страх — величина абсолютная. Что это не пустые слова. Без этого все развалится.

Я закрыл глаза:

— Как скажешь.

— Я не прошу тебя при этом присутствовать.

— Думаю, там будет такой аншлаг, что мне не найдется места.

Я услышал шорох и открыл глаза. Надо мной, опершись на край стола, склонился Каррера с искаженным от гнева лицом.

— А ну-ка закрой рот, Ковач. И прекрати эти штучки, — если он ожидал столкнуться с сопротивлением, то не увидел его в моем лице; он отступил на полметра и выпрямился. — Я не позволю тебе спустить в сортир карьеру. Ты хороший офицер, лейтенант. Твои люди тебе преданы, и ты отличный командир.

— Спасибо.

— Смейся сколько угодно, но я тебя знаю. Это факт.

— Это биотех, Айзек. Стайное поведение, продиктованное волчьим геном, блокировка серотониновых рецепторов и психоз посланника, чтобы рулить всей этой кашей. Мое место в «Клине» может с тем же успехом занимать пес. Пес, мать его, Вётэн, например.

— Да, — пожав плечами, он снова сел на край стола. — Вы с Вётэном имеете — имели — сходный психотип. Вот в этом файле у меня анализ психохирурга, если не веришь. Одинаковый градиент по Кеммериху, одинаковый IQ, одинаковая узость обобщенного эмпатического спектра. Неспециалист не смог бы отличить вас друг от друга.

— Ага, только один из нас мертв. Даже неспециалисту это отличие бросится в глаза.