Когда стало слишком жарко, чтобы стоять рядом, Оиси ушел под вежливым предлогом. Я потерпел жар на спине еще минуту, затем повернулся и заморгал на пламя. С другой стороны присела пара людей из команды Оиси погреть руки. Дрожащие, нечеткие фигуры в жарком воздухе и тьме. Тихие голоса. Никто не смотрел на меня. Было непонятно, то ли это старомодные приличия, как у Оиси, то ли обычная деКомовская групповщина.
Вечно эти простые вопросы.
Я оставил костер и прошел между баббл-тентами туда, где мы поставили три своих — дипломатично в стороне от Оиси. Легкий холод на лице и руках, когда кожа заметила внезапное отсутствие тепла. Бабблы под лунным свечением казались боттлбэками в море травы. Когда я дошел до того, где лежала Сильви, заметил из-за закрытого полога яркий свет. Остальные были темными. Рядом на свои парковочные стойки опирались под углом два жука, торча рулевым управлением и оружейными держателями в небо. Третьего не было.
Я коснулся панели звонка, поднял полог и вошел. У одной стены на спутанном постельном белье отскочили друг от друга Ядвига и Киёка. Напротив них у приглушенного иллюминиевого ночника лежала трупом Сильви в спальном мешке, с аккуратно отчесанными с лица волосами. У ее ног светился портативный обогреватель. Больше никого в баббл-тенте не было.
— Где Орр?
— Не здесь, — Яд сердито поправила одежду. — Мог бы додуматься постучать, Микки.
— Так я постучал.
— Ну тогда мог бы постучать и
— Прости, я не подумал. Так где Орр?
Киёка махнула рукой.
— Уехал на жуке с Лазло. Вызвались патрулировать периметр. Мы решили проявить благодарность. Эти люди завтра вернут нас домой.
— Тогда почему вы не займете любой другой баббл? — Ядвига взглянула на Сильви.
— Потому что здесь тоже кому-то нужно сторожить, — мягко сказала она.
— Я посторожу.
Обе неуверенно посмотрели на меня, потом друг на друга. Потом Киёка покачала головой.
— Нет. Орр нам головы оторвет.
— Орра здесь нет.
Еще один обмен взглядами. Яд пожала плечами.
— Ладно, нахер, почему бы и нет, — она встала. — Пошли, Ки. Дозор сменится только через четыре часа. Орр ничего и не узнает.
Киёка замялась. Она наклонилась к Сильви и положила ладонь ей на лоб.
— Ну ладно, но если…
— Да-да, я вас позову. Давайте валите.
— Да, Ки, —
Я усмехнулся в ответ.
— Слушай, отсоси, Яд.
— Ага, мечтай-мечтай.
Киёка проговорила одними губами более традиционное «спасибо», и они ушли. Я сел рядом с Сильви и в тишине посмотрел на нее. Через какое-то время погладил ей лоб, повторяя жест Киёки. Она не пошевелилась. Кожа была горячей и сухой, как бумага.
— Давай, Сильви. Очнись.
Нет ответа.
Я убрал руку и снова посмотрел на нее.
Пришли воспоминания о последних минутах в «Токийском вороне» и уничтожили эти мысли. Безопасность столика с Плексом, уютная анонимность и обещание билета на завтрашний рейс — я помнил, как встал и ушел от всего этого, словно влекомый песней сирен. С головой в кровь и ярость драки.
Если задуматься, этот момент был так перегружен различными путями переменчивой судьбы, что должен был скрипнуть, когда я через него прошел.
Но, если задуматься, они все такие.
Слегка чесались ладони и пальцы, генетически запрограммированные тосковать по грубой поверхности, чтобы хвататься и лезть. Я это уже давно заметил за оболочкой; это приходило и уходило, но в основном проявлялось во время стресса и бездеятельности. Забываемое раздражение, обычные минусы загрузки. Даже у новеньких оболочек-клонов есть свой багаж. Я пару раз сжал кулаки, сунул руку в карман и нашел стеки памяти. Они скользко стукнули в пальцах, собрались в ладони мягким весом ценных технических компонентов. Теперь в коллекцию добавились Юкио Хираясу и его бандит.
