Видела и сломленным, с мольбой во взгляде притиснувшим меня к себе, бьющуюся в диких конвульсиях неконтролируемой ярости. Я была неудержимо жестока и бесчувственна, снова и снова впиваясь в его тело клыками, когтями – всем, чем могла. Но Кирен стойко держал меня, не позволяя вырваться, не обращая внимания на раны и ручейки крови, сбегающие на пол. И неизменно смотрел в глаза, словно бы страшился разорвать этот последний связывающий меня с сознанием и разумом контакт. Когда же припадок завершался, а я, обмякнув, медленно приходила в себя, осознавая, что мы лежим в луже его крови, неизменно прижимался своим лбом к моему и, глядя в глаза, шептал: «Это пройдет. Тебе станет легче».
И еще одно воспоминание, как оказалось, хранила память. Краткий миг осознанности, когда я, вынырнув из пелены неизменного забытья, увидела метха рядом, держащего на руках новорожденную хвостатую арианку – нашу дочь. Я поймала его в тот миг, когда он забыл о сдержанности воина - в его взгляде было смятение, а в глазах слезы.
А дальше – целая россыпь образов, навсегда связавших для меня метха и Соли. Малышка, кажется, жила на его руках – спала, ела, играла. Она выжила и выросла благодаря ему – четырехрукому гиганту.
Спину кольнуло, напоминая о действительности. Пораженная словами брата и лавиной воспоминаний, вызванных ими, я осознала, что прислонилась к возвышавшемуся рядом камню с острым выступающим краем. Сквозь прозрачный купол, венчающий императорский сад, светили солнца Цезариона, напоминая, что день близится к завершению. А у меня было ощущение, что к концу устремилась и моя жизнь.
«Наринен…» - звучал в голове на удивление спокойный голос. Я пыталась понять, определить для себя, что чувствую после разоблачения мужа. И вдруг поняла, что в моей памяти совсем мало воспоминаний с ним… Несоизмеримо меньше, чем с метхом.
Жизнь с кем я провела в забытье?..
- Доподлинно никто не знает. Помнишь, ваш дядя как-то расспрашивал Дейнари о твоем кулоне? Он еще беспокоился о том, что ты надел его на сестру.
Вопрос Лики прозвучал созвучно моим воспоминаниям.
- Я же полагал, мы расстаемся на небольшой срок. Затем я, конечно же, забрал бы его, - в тоне брата прозвучали оправдательные нотки. – И кулон у Дейнари исчез, вернулась она уже без него.
- Но когда? Еще в детстве, или она носила его и начав взрослеть? Помнишь, ты почувствовал его отклик незадолго до нашей встречи! Император спрашивал о нем Дейнари. И ты знаешь почему. Он говорил о той опасности, что может причинить настроенный на чужую энергетику кулон. Тем более на твою! Ты же и сам знаешь, если сила Дейнари уступает твоей, он сковал бы ее энергию, не позволив расти. Душил бы… И в итоге уничтожил! Духовно точно, а для вашей расы энергетическая суть крайне важна, от ее состояния зависит многое. И разум тоже.
Дарг даже отшатнулся на шаг, изумленно уставившись на жену.
- К чему ты ведешь? – напряженно замер он. – После всего, через что прошла моя сестра после гибели наших родителей и метхского плена, ты полагаешь, что с ума ее свел мой родовой кулон?! Без которого я, кстати, никогда не напал бы на ее след!
- Дарген, - Лика двинулась следом, успокаивающе касаясь ладони брата, сжимая ее своими. Отчего-то этот жест, подсмотренный украдкой и не предназначавшийся для зрителей, заворожил меня. Вот она – истинная близость, дарованная ариан, возможность чувствовать души и сердца друг друга. – Я не полагаю, лишь напоминаю о том, какие мысли появились у твоего дяди после встречи с племянницей. И конечно я не упрекаю тебя. Вы были детьми, твой временный дар ей был лишь проявлением внимания и любви. Понятно, что вскоре Дейнари бы вернула тебе кулон, не случись той трагедии.
Брат зажмурился, словно бы пытался сдержать слезы. Лика прижалась к нему, обнимая.
- Что до метха, то никто из нас не знает достоверно, что было между ними, - продолжила она тихонько. – Мне кажется, он считает, что поступил с ней во многом хорошо. По их меркам, конечно. И главное – он все же спас ей жизнь. Я так думаю, Дейнари же совсем ничего не рассказывает о том времени. Нир так и не смог выяснить у нее о твоем кулоне. Может быть, нам всем пора попробовать понять их обоих?
- Милая, - Дарг погладил серебристые волосы жены, вновь зародив в моем сердце зависть, никогда подобные случайные и неосознанные жесты не были свойственны Наринену. Впрочем, сейчас у меня появилось объяснение этой странности. – В чем-то я согласен с тобой. Но как мужчина никогда не смогу простить его. Просто понимаю, что такой как он, к тому же в разы превосходящий Дейнари в силе, мог сделать с ней. Существует Соли. И меня ничто не убедит, что моя сестра добровольно согласилась зачать ребенка от метха!
Если бы в этот момент я обернулась, то поняла бы, что не единственная слышу эти слова. Чуть позади потрясенно замерла дочь, обхватив себя за плечи и дрожа в иссушающем жаре дневного Цезариона. Взгляд ее выражал муку и отчаяние. Явно не в силах слушать дальше, она отступила, бесшумно удаляясь.