- Выкуп? – с надеждой поинтересовался Спенс. Жак окинул его скептическим взглядом, и атаман тяжело вздохнул. Друг давно знал его, как облупленного, и скрыть хоть что-то не представлялось возможным. –Ладно, только не смейся. Я, кажется, влюбился.
- Так там баба! – оживился Жак, и Спенс трогательно покраснел. – Так что ж ты сразу не сказал! Это ж святое дело!
- Жак, постой! – Спенс бросился было за ним, но гигант уже решительно развернулся и зашагал к костру, где отдыхали остальные члены их небольшой, но чрезвычайно удачливой компании. Атаман, стиснув зубы, слушал как Жак убеждает приятелей «помочь командиру с чрезвычайно клевой чувихой, которую, блять, увозят в дальнюю и беспросветную даль». Он был весьма красноречив и вдохновенно помахивал перед собой огроменным кулаком, символизирующим, по всей видимости, всю глубину его энтузиазма. Разбойники сочувственно кивали и обещали посодействовать. Командир страдальчески кривился.
Карету виконта охраняли всего десять человек – пустяк для жаждущих справедливости лесных обитателей. Стража драпала кто куда, а Жак, с гиканием спихнув возницу, взгромоздился на его место и погнал экипаж в глубь леса. За ним понеслись и остальные. Остановились только в собственном лагере, предварительно заметя следы и убедившись, что за ними нет погони. По хорошему, следовало прибить всех, но сердце пело от радости при мысли, что вскоре он увидит бесконечно любимого человека и расскажет, от какой страшной участи только его спас.
Разбойники окружили карету, ожидая увидеть прекрасную незнакомку. Спенс сглотнул подступивший к горлу ком и решительно потянул дверцу на себя, даже не желая думать, как будет объяснять друзьям, что что их добыча это, как бы, совсем не незнакомка, а вовсе даже и незнакомец. Это сейчас волновало его меньше всего. Солнце задрожало на позолоте графского герба, а затем скользнуло внутрь, обласкав светлые кудри и сияющие праведным гневом серые глаза, казавшиеся от этого еще прекраснее. Неземное видение тряхнуло головой и вдохновенно поинтересовалось:
- Какого, мать вашу, хуя?
Спенс обмер, надежно потеряв дар речи. К его совершеннейшему ужасу Жак и остальные разбойники смотрели на него в упор, и в их взглядах отчетливо читался тот же самый немой вопрос.
- Милорд, позвольте... – Спенс, загнав страх подальше, протянул руку виконту, намереваясь помочь тому выбраться из кареты, а в следующий момент уже удобно лежал на земле, отправленный туда метким ударом. Правый бок противно заныл.
- Я еще раз спрашиваю, - гневно произнес юноша, небрежно отряхивая ладони, будто коснулся какой-то грязи. – Какого дьявола тут происходит?!
- Вот мне тоже это очень интересно, - согласно кивнул Жак, подавая руку упавшему атаману. – Мы же, вроде, любовь твою из неволи вызволяли.
Спенс неопределенно промямлил что-то себе под нос, разбойники пооткрывали рты от удивления, а виконт, спрыгнув на землю, больно лягнул зазевавшегося атамана в лодыжку.
- Какая, нахер, любовь? – заорал он, нависая над баюкающим ноющую ногу Спенсем. – Меня королевский дворец ждет, золотая посуда, шелковые простыни... ой...
- Не смей пинать атамана, - Жак методично встряхивал медленно охреневающего аристократа, приподняв его над землей. – Значит, в тебя наш командир влюбился? Хорош, нечего сказать. Тощий только, но это поправимо.
- Да... – полузадушено шипел виконт, болтая ногами. – Да я тебя... в колодки... на вот!
Удачно извернувшись, он ловко дернул ногой, и Жак, выпучив глаза, согнулся пополам, выпустив свою добычу из рук. Сейчас его куда больше интересовала сохранность собственных весьма немаловажных органов, подвергшихся подлому нападению.
- Наших бьют! – раздался боевой клич разбойников, и Спенс, забыв про все на свете, мужественно заслонил собственным телом побледневшую любовь всей свой жизни. Последнее, что он запомнил, была подошва сапога Клариссы – подружки Жака, воспринявшей нанесенное ему повреждение, как личное оскорбление.
- Сколько пальцев я тебе показываю? – поинтересовалось размытое серое пятно голосом лучшего друга. Спенс не мужественно застонал. Пятно сочувственно закивало и поднесло к его губам плошку с прохладной водой. Атаман вцепился в нее, словно в индульгенцию от всех грехов, и начал жадно глотать живительную влагу. В голове медленно прояснялось.
- Где он? – прохрипел Спенс, вспомнив о главном. – Вы же не...
- Да живо твое сокровище, - фыркнул Жак, отставляя воду. – Клар, когда тебя стукнула, так перепугалась, что про все забыла и только вокруг твоего бесчувственного тела хлопотала. Боялись, не зашибла ли насмерть – удар-то у нее сам знаешь какой тяжелый. Ан нет, дышишь. Так что мы тебя ко мне перенесли, а в твоем доме змею эту белобрысую заперли. И что теперь с ним делать?
- Не знаю, - тяжело вздохнул Спенс и осторожно попытался сесть. Голова болела и кружилась, но в общем самочувствие было вполне терпимым. – Как я к нему подступлюсь, а? Он на меня как на грязь смотрит.
