Я заглянул в тетрадь — на первой же странице под обложкой увидел карандашный рисунок. Иванов Илья Фёдорович (он же — Илья Муромец), выглядел на рисунке серьёзным и слегка уставшим, будто на протяжении всего урока не сидел на лавке. Черепанов точно передал на портрете его меланхоличный взгляд, тщательно зарисовал ухоженные усы. Я не удержался, довольно кивнул. Потому что Илья Муромец на рисунке выглядел, будто на чёрно-белой фотографии. Лёша нарядил его в привычный спортивный костюм — не в космический скафандр. Заметил я у физрука на шее и шнурок от свистка (сам свисток на странице не поместился).
— Здорово, — сказал я. — Профессиональная работа. Как живой.
Черепанов улыбнулся, дёрнул рукой.
— Смотри дальше, — прошептал он.
Я перевернул тетрадный лист. Встретился глазами с пристальным суровым взглядом Евгениева Эдуарда Васильевича (Васильича, как называли его школьники). Вчера я вместе с Черепановым ходил к спортзалу, рассматривал подсчитывавшего мячи физрука. Васильич тогда обернулся и зыркнул на нас вот так же, как глядел сейчас на меня с поверхности тетрадной страницы. Залысины, выступавшие вперёд надбровные дуги — всё это Лёша зарисовал в точности. Я ещё вчера прикинул, что Эдуард Васильевич примерно одногодка нашего Ильи Муромца. Хотя на рисунке он сейчас казался чуть старше Ильи Фёдоровича (за счёт этого сурового взгляда).
Я показал Алексею поднятый вверх большой палец и вынес вердикт:
— Зачёт. Будто фотография. Молодец.
— А третий? — спросил Черепанов.
Попова Дмитрия Фомича (даже коллеги называли его просто Фомичом) мы с Алексеем вчера встретили около учительской. Фомич беседовал с нашей математичкой. Я не заметил в их общении флирта, хотя учительница математики игриво посмеивалась. Они выглядели представителями разных поколений: Фомич был старше Веры Сергеевны минимум на двадцать лет. Черепанов на портрете точно изобразил его взъерошенные седые волосы и пятнышки-шрамы от оспы на щеках. Зарисовал он и большую родинку справа от носа Фомича, из которой топорщились в стороны (похожие на усики мины-ловушки) не сбритые волоски.
— Das ist fantastisch, — сказал я. — Великолепно. Спасибо.
Я поставил на стол портфель, сунул в него Лёшину тетрадь. Вынул из портфеля купленную вчера книгу и положил её на столешницу перед Алексеем.
— Награда нашла своего героя, — сказал я. — Держи. Это тебе.
— Что это? — спросил Черепанов.
— Книга о космосе. Подарок. От нас с Иришкой.
Лёша взглянул на спину Лукиной, снова опустил взгляд на книгу.
— Открой, — сказал я.
Черепанов выполнил мою просьбу, увидел сделанную мною в книге дарственную надпись.
— Алексею Черепанову, будущему Главному конструктору, — прочёл он. — От бывшего солиста детского хорового коллектива «Пионер» Василия Пиняева. На память. Вперёд, к звёздам!
На перемене после третьего урока к нам в класс пришла комсорг школы Лена Зосимова. Она принесла мне награду за спасение пятиклассника при пожаре. Красивым бархатистым контральто Зосимова озвучила шаблонные фразы: упомянула ленинский комсомол, Коммунистическую партию, Ленина и даже правительство СССР. Пожелала, чтобы я всегда оставался верным ленинцем, активным комсомольцем и «настоящим» советским человеком. Под жиденькие аплодисменты учеников десятого «Б» класса Лена вручила мне Похвальную грамоту от комитета комсомола школы, пожала мою руку. Её пальцы были тёплыми, а кожа на ладонях бархатистая, будто после длительного и регулярного использования увлажняющего крема.
Я сунул грамоту в портфель, догнал Лену в школьном коридоре. Мы остановились около окна, где цвели декабристы. Выждали, пока пробегут в сторону столовой громкоголосые пионеры. Я показал Лене полученные от Иришкиного отца списки шефов, которым «поручили» посещение школьного концерта. Лена с нескрываемым недоумением взглянула на отпечатанные на пишущей машинке строки. Подняла на меня свои голубые глаза и поинтересовалась, зачем мне эти списки понадобились. Она пристально смотрела мне в глаза. Но я не почувствовал в её взгляде кокетства — лишь прочёл в нём вопрос.
Озвучил Лене Зосимовой свою идею: предложил разослать «нашим шефам с завода» персональные приглашения на концерт — от школьного комитета комсомола, педагогического коллектива и от учеников. Описал, какими видел эти приглашения: подписанные от руки поздравительные открытки с тематикой Дня советской армии и военно-морского флота. Предложил доверить оформление приглашений десятому «Б» классу — в качестве комсомольского поручения. Комсомольский вожак с заплетёнными в длинную косу волосами и с глазами киношной Мальвины выслушала меня внимательно.
Она спросила:
— Василий, ты понимаешь, сколько для этого нужно открыток? Одна открытка стоит две копейки. Но это если без марки. Открытка с маркой обойдётся в два раза дороже. Где мы возьмём на это деньги?
— Открытки я куплю.
— За свои средства?
Я кивнул.
— Да.
— Василий, зачем тебе это нужно? — спросила Лена.
