Вспомнилась своя квартира, большая трехкомнатная, на Парке Победы. После ухода Марины оставаться в ней было сродни самобичеванию. Я ходил из угла в угол, подолгу стоял в комнате дочерей, стиснув в руках свитер, который связала мне Сашенька, такой растянутый, неказистый, в полоску, с кое-где торчащими нитками, но я до сих пор носил его с гордостью. И в один день решил уехать. Сдавать квартиру в Москве теперь дело прибыльное, на однушку подальше от центра да на жизнь уже немолодого мужчины хватает сполна.
Тоска по былому разлилась откуда-то изнутри, голова опустилась и дышать стало как-то в тягость. Если бы сейчас все закончилось…
Нет, нельзя. Я знал, что нельзя, и отгонял такие мысли, как только они возникали в сознании. Моя жизнь последние годы хоть и была полна отчаяния и одиночества, я виноват в этом сам. Бесконечные раздумья о самом себе несчастном, даже сейчас эти мысли сводятся к необоснованной драме. Дочери меня навещают, так часто как могут, младшенькая правда уехала заграницу с женихом. У старшей, Анечки, скоро будет ребенок. Я надеялся, что жизнь наладится с появлением внука, надо только дождаться.
***
– Да… Одиноко.
Мужчина ответил чуть погодя, посмотрев в глаза мне так пристально, со смесью укора и тоски. Я же не знала, что после такого личного вопроса сказать, и почти выпалила первое, что пришло в голову:
– Вы автобус ждёте?
– Нет, я не жду, – он посмотрел в сторону и, покачав неопределенно головой, продолжил: – Я другой автобус жду. Не знаю, когда придет. Если вы с образованием, то понимаете, о чем я.
