- Садись в машину, плакса.
Туринский открыл перед ней дверцу новенькой бээмвэшки, но Женя не могла оторваться от него, боясь, что он снова исчезнет на многие годы.
- Замерзнешь ведь! - Мужчина силой впихнул ее на переднее сиденье и захлопнул дверь.
Пока он возился, усаживаясь рядом, Женя успела заглянуть в зеркало и стереть размазанную тушь. Потом спросила:
- Куда мы едем?
- Покатаемся... - неопределенно ответил режиссер и нажал на газ.
- Там гости остались.
Туринский покосился на нее:
- Они поймут. Я только тебя хотел видеть... Что тебе подарить?
- Господи, какой подарок, когда ты приехал?! - Женя прильнула к его плечу. Она все еще была пьяна, от встречи хмелела еще больше.
Однако Туринский остановил машину возле небольшого торгового центра, работающего ночью. "Надо же, и такое бывает!" Вышел, снял с себя куртку, оставшись в большом свитере крупной вязки. В молодости он носил такие же, вязаные мамой. Куртку накинул на плечи Мордвиновой и повел ее в магазин.
- Мне ничего не надо! - пыталась она возражать, но режиссер не слушал.
Они прошли по пустым залам со светящимися витринами не останавливаясь. Женя и не смотрела по сторонам, а Туринский будто что-то искал.
- Сюда! - наконец скомандовал он.
Они вошли в меховой салон. Дремлющая продавец-консультант с бейджиком "Лена" встрепенулась и бросилась к ним. Туринский отвел девушку в сторону и что-то негромко сказал, после чего та оценивающе оглядела застывшую Женю с головы до ног и помчалась к вешалкам с дорогими шубами.
- Будем мерить? - Она вернулась с охапкой чудесного, блестящего струящегося меха.
- Нет, зачем мне это? Куда? - отбивалась Мордвинова.
Туринский подпихнул ее к зеркалу:
- Давай-давай! Красивая женщина должна утопать в мехах.
Женя еще сопротивлялась, но он настаивал:
- Ну, хватит, Женька, позволь же мне сделать тебе подарок. Как-никак - дата!
- Не мог не напомнить! - шутливо огрызнулась она.
Он набросил на плечи Мордвиновой роскошную норку, скроенную изящно-классически. У Жени дух захватило. Знала, что мех действительно красит женщину, но чтобы так! И уже снимать не хотелось, но Туринский потребовал, чтобы она примерила и другие шубы. Одна другой лучше, но сердце лежало именно к той, первой. И режиссер признал:
- Да, это твоя!
Он взялся руками за воротник и стиснул его на шее Мордвиновой, внимательно всматриваясь ей в лицо.
На ее беду, Виктор Алексеевич Туринский относился к породе людей, которые рано седеют, но при этом будто не старятся, сохраняя моложавое лицо, юношеский характер и неиссякаемый живой задор. Он был хорош по-прежнему, большие серые глаза по-прежнему смотрели молодо и ясно.
- Какая ты красивая, Женька! - пробормотал Туринский и внезапно поцеловал ее в губы.
Мордвинову словно током ударило. Она рванулась к нему, роняя на пол целое состояние. Продавщица Лена удивленно открыла рот, но тотчас опомнилась и бросилась поднимать шубу, не давая наступить на нее этой странной, исступленно целующейся парочке. Она недоуменно смотрела на них, потом не вытерпела и спросила:
- Вы будете что-нибудь брать?
Оторвавшись друг от друга, они улыбались в смущении. Туринский достал бумажник:
- Будем! - Он перебрал карточки, одну из них протянул продавцу.
- Упаковывать будем? - деловито поинтересовалась Лена.
- Нет! - решительно ответил режиссер, принимая шубу. - Спасибо, очаровательное создание.
Лена снова открыла рот, проводила их удивленным взглядом и покачала головой.
Мордвинова мало что понимала после этих безумных поцелуев. И себя не понимала. Что ж, завтра будем все понимать, анализировать, терзаться. А теперь...
- Теперь сюда! - будто прочтя ее мысли, откликнулся Туринский.
Они вошли в обувной отдел. Сопротивляться уже не имело смысла, Женя покорно села на удобный кожаный пуфик и примерила одну за другой пары красивых модных сапог. Выбрали черную пару до колен из мягчайшей кожи, ловко обхватившей ногу. Женя встала, прошлась, приподняв подол платья, потопала и полюбовалась на свои ножки.
- Что надо! - одобрил ее кавалер и меценат.
Мордвинова не стала переобуваться, попросив лишь пакет для туфелек. Расплатившись, они вышли из магазина.
- Это не я, - сказала Женя, разглядывая себя в стекле витрины.
- Ты, ты, - успокоил ее Туринский. - Едем!
- Куда?
- Вперед.
Едва они сели в машину, зазвонил Женин телефон. Она забыла сумочку на сиденье и теперь вспомнила, что ни Аня, ни гости не знают, куда она делась. Звонила, конечно, встревоженная дочь.
- Мам, ты куда делась? Я звоню пятый раз. Тут все собираются расходиться, хотели бы попрощаться.
- Да, Анечка, скажи всем... ну, не знаю. Поблагодари от меня...
- А ты где?
- Потом расскажу, ладно? Ну, так получилось. Да, забери цветы и подарки. И про Сашку не забудь, он завтра вечером уезжает.
- Хорошо. У тебя все в порядке?
- Да.
Аня отключилась. Тактичная девочка, не стала спрашивать, с кем я и когда вернусь.
- Кто этот Сашка? - поинтересовался Туринский.
- Да так, приятель.
Он хмыкнул и притормозил машину у ночного супермаркета.
- Я сейчас! - Выскочил, хлопнув дверью, и направился к магазину.
