— Да, — ответила Женя, целуя его в седой висок. — Я уверена, что так оно и будет…
Все уже было готово: в гостиной раздвинут и накрыт большой обеденный стол, напитки расставлены на маленьком столике, камин разожжен, у дверей застыли два приглашенных официанта. Женя приоделась в новое вечернее платье, волосы убрала наверх. На ногах ее были чудесные итальянские туфельки. Когда она спустилась в гостиную, была награждена восхищенным взором мужа. Сам Туринский был весьма элегантен в темном пиджаке и белоснежной рубашке с расстегнутым воротом.
Настенные часы с маятником пробили одиннадцать раз, когда Туринский открыл ворота, впуская одну за другой машины гостей. Первой приехала Светка с супругом, за ней на такси Аня и Тим. Мироновы прибыли сразу после двух машин с внезапными гостями — ребятами из съемочной группы будущего фильма. Дом наполнился шумом, смехом, блеском нарядов и драгоценностей, хлопаньем пробок от шампанского: провожали старый год.
Аня впервые приехала сюда с Тимом. Она подвела его к Туринскому и представила. Тим давно мечтал познакомиться с режиссером.
— У меня столько идей! — говорил он Ане.
— Ну, а вы знакомы, в общем-то, — сказала она маме.
Мордвинова с новым интересом рассматривала молодого мужчину, похитившего сердце ее дочери. Она мало обращала на него внимания во время съемок, поэтому почти забыла, как он выглядит. Ну что ж, Аню можно понять. И тянет же нас на таких неординарных, странных, красивых мужчин…
Давно уже она оставила мысли уговорить дочь создать нормальную семью, но, глядя на Тима, Женя невольно подумала: «Какие красивые дети могли бы родиться у них!»
Туринский первым делом спросил:
— Ань, где твои эскизы? Я посмотрел то, что ты прислала по почте, но хочется в натуре увидеть.
— Я их привезла, покажу обязательно.
Туринский без предисловий обратился к Тиму как к своему:
— Выбирай: вторым оператором или гафером пойдешь на картину? Это пока.
Будучи генеральным продюсером, он сам решал множество организационных вопросов.
Тимофей растерянно молчал. Аня ответила за него:
— Вить, ты послушай его музыку, может, тебе пригодится?
— Музыку? — удивился режиссер.
— Я готов и гафером, и вторым оператором, и каскадером, — заговорил Тим, и в его глазах блеснул азартный огонек.
— Только не каскадером! — воскликнула Аня. — Тим может монтировать и фильм о фильме сделать.
— Вот что, ребята, — заторопился Туринский, взглянув на часы. — Мы поговорим еще обо всем в другой обстановке. Не уезжайте сразу после праздника!
За столом уже пили за успех будущего фильма. Оператор говорил, подняв рюмку:
— Виктор Алексеевич, сделаем хорошее, интересное кино, а главное — красивое!
Это был бессменный оператор Туринского, еще не старый, но тоже прославленный и осыпанный мыслимыми и немыслимыми кинопремиями.
— За это и выпьем!
Его бурно поддержали.
Мордвинова села рядом со Светкой, которая по случаю праздника нарядилась в подаренный Женей костюм и была хороша как никогда.
— Жень, ты выглядишь сногсшибательно! — первым делом отметила подруга. — Двадцать лет как не бывало!
— Да и ты прекрасна, душа моя, — улыбнулась Мордвинова. — Следуешь моим советам?
— Следую, Жень, — просияла Светка и невольно оглянулась на Толика, который меланхолично жевал что-то из закусок. — Слушай, как тут у тебя интересно! Такие люди все известные.
Толик, кажется, не прислушивался, и Светка склонилась поближе к подруге.
— Жень, он не привел знакомиться жену, и вообще о подружке речи нет! — И она рассказала: — Я перестала страдать по твоему совету, отпустила его внутренне, и сразу все как-то вернулось…
Она опасливо покосилась на Толика, но за столом стоял такой шум, что вполне можно было не шептать.
— Мы поговорили с ним — в курилке, весело (без тебя бы я так не смогла), и выяснилось, что нет никакой подружки, он по-прежнему один. И знаешь, смотрит так тоскливо, вопросительно, будто ждет от меня чего-то…
— Вот пусть так все и остается! — заключила Женя.
— Но жалко же его! — кокетливо промурлыкала Светка.
— Ничего, большой мальчик, справится. Или научится поступать по-мужски. В любом случае ему полезно. Кстати, как он Новый год встречает?
— Уехал к родителям на неделю.
Стенные часы стали бить полночь. За столом возникла веселая суматоха, мужчины разливали шампанское, все вскочили с мест, стали считать:
— Семь, восемь, девять, десять, одиннадцать, двенадцать! Ур-ра-а!
Женя смотрела на близких любимых людей и думала: бывает чересчур много счастья? Мне так хорошо, что, пожалуй, и нечего больше желать. Явись сейчас фея с волшебной палочкой, я бы только затылок чесала. Нечего желать кроме здоровья моему любимому супругу, долгих лет ему и мне, чтобы успели «поднять качественно уровень отечественного кинематографа». Я напишу еще сценарий и еще. Мы будем все вместе работать, всегда вместе.
За столом говорили как раз о сценарии. Автору прочили фестивальную награду, шутя завидовали, сравнивали с хорошей литературой. Пили за Женин талант, а она ворчала:
— Подхалимы! Жулье!
