— Бог свидетель, — сказал Егор. — Если бы я был уверен, что после этого вы станете активнее защищать права граждан России, я бы взял вашу лигу на полный пансион.
— Во-первых, мы не продаемся, — строго сказала Лёшкина. — Во-вторых, вы преувеличиваете возможности любой правозащитной организации. У нас не хватит сил защищать всех. Поэтому, чтобы показать, что в стране неблагополучно, выбираются звонкие имена. Под эти имена выделяются средства. Ведь должны же мы на что-то существовать?
Артемьев свел брови.
— То есть ваша миссия — найти доказательства, что в стране неблагополучно? А что? Просто защищать права неинтересно?
Устав спорить, Мария Алексеевна вздохнула.
— Так уж устроен мир. Чтобы осуществлять правозащитную деятельность, необходимы средства. Среднестатистический гражданин жертвует на эти цели крайне редко. Просто у него нет свободных денег. Но они есть у богатых промышленников, известных политиков и актеров. И чтобы их получить, организации нужно быть известной. То есть на слуху. В этом помогает пресса и телевидение. Но они если и станут писать о том, как старушка победила в суде мэра, то только в разделе «Курьезы». Журналисты тоже зависят от тех, кто им заплатит. И они всячески стараются заинтересовать читателя. Богатые и знаменитые, особенно скандалы с богатыми и знаменитыми, интересуют гражданина больше, чем коклюш в провинциальной школе. Вот мы и выбираем кого познаменитее, чтобы привлечь к себе внимание таких же богатых и знаменитых. Они должны быть уверены, что в случае нарушения их прав, а права, как вы отметили, нарушаются по всему миру, про их проблемы станут говорить известные правозащитники, а не просто кучка активистов из пригорода. Соответственно, тех, кто громче защищает таких же, как они сами, богатые и пытаются финансировать.
— Так как же простой гражданин? У которого нет театральных премий или завода? — спросил Артемьев.
— Ему остается только надеяться, что общая ситуация с правами в стране изменится. И под нашим давлением в том числе.
— Вот мы и пришли к тому, с чего начали, — сказал Артемьев. — Простой человек не интересен никому.
— Жизнь такова, что каждый человек должен сам заботится о себе, — расстраиваясь от своих слов, сказала Мария Алексеевна. — А не надеяться на манну небесную. Вот вы, например, сами заботитесь о себе. И если кто-то нарушит ваши права, вы наверняка уже знаете, кто станет их защищать. — Она сделала паузу, чуть прищурила глаза и продолжила тоном заговорщика: — А если голосов много и они разнообразные, это уже называется общественное мнение. А против него ни одно правительство не попрет.
Артемьев огляделся по сторонам и заговорщицки сообщил правозащитнице:
— С трудом представляю себе человека, который рискнет нарушить мои гражданские права.
— Но вольно или невольно Видения иногда нарушают права граждан. А что если какая-нибудь весомая правозащитная организация решит заступиться за них? Представляете, акции протеста по всей стране, пикеты у ваших офисов, неудобные вопросы журналистов.
— А теперь представьте, что я просто отключу вас и вашу банду от Видений навсегда. Право пользоваться ими не прописано в конституции.
— Неужели вы мне угрожаете? А как же «клиент всегда прав»?
— Клиент прав только в одном случае, — уточнил Артемьев. — Если он платит.
— Мы небольшая организация. И каждая копейка у нас на счету. То, что вы нам предложите в виде скидки, мы лучше потратим на защиту прав и гражданских свобод.
— У Шангриловича, Лопатина и Ольховского достаточно средств, чтобы заплатить за свою защиту, не требуя скидок, — равнодушно ответил Артемьев.
Как ни старалась Лёшкина вывести Егора из равновесия, у нее ничего не получилось. Он оставался равнодушен к ее эскападам. Продолжать торговаться дальше было уже неприлично. После передачи в техотдел характеристик заказа и согласования порядка оплаты Мария Алексеевна удалилась.
Как только посетительница покинула приемную, секретарша вошла в кабинет Артемьева.
— Шеф, звонили с полигона.
— Что сказали?
— Сказали, что премьер-министр хотел, чтобы вы не просто обязательно присутствовали, но и лично вели презентацию.
— А ты им не сказала, что я давно не беру заказы массовика-затейника?
— Да там такие погоны были, что…
Секретарша замолчала. Артемьев несколько секунд помолчал, а потом встал, ударив руками по подлокотникам кресла.
— Значит, придется ехать. А то, чего доброго, еще повестку пришлют на сборы.
«Почему им так не нравится, что мы дарим людям иллюзии? — сидя на заднем сиденье лимузина и заложив руки за голову, рассуждал Артемьев. — В сущности, иллюзии всегда сопровождали человека. Мир полон условностей. Мир полон внушаемых псевдоистин. Даже мотивы тех, кто внушает, являются иллюзиями. Какой-то многослойный пирог получается. Так что же, в мире нет ничего настоящего? Любовь и дружба и те перестали быть искренними? Во что же превращается мир?»
