Урал характерен тем, что даже в условиях перестроечного и постперестроечного развала, развала державы, сохранил много настоящего, за что люди могут и должны уважать себя, уважать своих соотечественников и гордиться, что это есть, было и будет рядом с ними. Это такие предприятия как Государственный ракетный центр, Федеральный ядерный центр, Златоустовский машиностроительный завод, производственное объединение «Маяк». Определенную зависть вызывают люди, которым довелось работать в расцвет эпохи, когда в основе было дело и прежде всего дело, когда воздавалось талантам, воздавалось способностям, когда у руля стояли настоящие руководители, настоящие государственные деятели, которые за очень короткий промежуток времени трудом и талантом, а не спекуляциями и жульничеством создали высочайшие достижения технической мысли. Это ракеты Макеева, это ядерные боеприпасы Щелкина, Аврорина и Рыкованова. Очень жаль, что в доперестроечный период это все было до абсурда засекречено. Если бы советский народ более детально знал о тех достижениях, которые имеет военно-промышленный комплекс, в частности наши уральские центры, уверен, что не было бы пути к власти той шпане, которая прорвалась к ней в конце 80 — начале 90-х годов. Очень горжусь, что мне довелось быть знакомым, дружным и поработать с этими предприятиями, с их руководителями и с людьми, которые с абсолютной уверенностью и гордостью могут называться научно-технической интеллигенцией и крупными большими учеными и патриотами нашей страны.
19 августа 1991 года
Очень хорошо помню этот день. Я был в отпуске. Мы проснулись утром, собирались ехать за грибами. Слышим по радио что-то совершенно непонятное, какие-то сообщения, потом знаменитое «Лебединое озеро». Надо сказать, что, несмотря на то, что ощущение приближающейся катастрофы витало в воздухе, пожалуй, с годов 1988-1989-х, но в тот момент я не мог представить себе, что все случилось и свершилось, и пена, которая захлестывала страну, берет вверх. Сложно рассуждать о мотивах, которые двигали руководителем ГКЧП, сложно оценивать технику исполнения, но то, что большинство населения страны, по крайней мере Урала, восприняло призыв к наведению порядка абсолютно адекватно, это совершенно точно. Я помню, как в течение 19-20-х чисел демократические средства информации вещали о том, что в Челябинске ведутся танковые бои, что Чебаркульская дивизия вошла в город, хотя все было абсолютно спокойно, смирно и хорошо.
Мое личное отношение к Борису Николаевичу Ельцину и к последующему периоду основывалось, как это ни странно, на американских представлениях о выборности и демократии. Там любой кандидат в президенты, в сенаторы, в губернаторы стремится быть своим парнем, чтобы каждый американец видел в нем человека, с которым можно выпить виски, пива, поболтать о том, о сем. Я с момента появления на политической арене Бориса Николаевича совершенно четко понимал, что будучи в командировке в поезде или еще где-то, я никогда с ним пить водку не сяду, от этого человека за версту пахло дурными приключениями.
Следующий день по значимости, который пришел так же внезапно и так же неожиданно, хотя было очевидно, что нечто безобразное надвигается. Это день подписания Беловежского соглашения. Я помню, утром, услышав это сообщение, я, честно говоря, не придал ему значения, решил, что это опять какие-то очередные политические игры, да и мало кто тогда в стране мог предположить, что это настолько всерьез и настолько страшным образом изменит нашу жизнь, жизнь страны и судьбы миллионов и миллионов наших соотечественников, что фактически будут реализованы самые смелые планы наших извечных противников, геополитических врагов, расчленение Российской империи, а Советский Союз — это, вне всякого сомнения, достойный наследник Российской империи. Очень обидно, что так получилось. И, безусловно, исторически очень интересно, что пришлось наблюдать эту историческую трагедию изнутри, частично пережив ее и связанные с ней невзгоды и самому. Множество поломанных карьер, особенно среди моих одноклассников, которые после школы в 1975 году пошли в технические вузы, в науку. К 1986-му, к 1991 году все это пошло под слом, сколько невостребованных талантов осталось за бортом в нашей стране.
Моцарт и Сальери
