Безусловно, молодость окрашивает абсолютно любые события в яркие эмоциональные краски, потому что это молодость. Много было сказано в свое время негатива про советскую систему образования, про сельхозработы, но у меня пребывание в колхозе в годы института и позже вызывает самые позитивные воспоминания наперекор псевдоинтеллигентному общественному мнению. Достаточно мудро было первокурсников после марафона выпускных, вступительных экзаменов отправить для прочистки мозгов на сельхозработы. Я как-то подсчитал, за это лето, когда мы сдавали выпускные экзамены… было 12 экзаменов, плюс 4 вступительных, каждый экзамен проходил в среднем раз в 2 недели. Причем носил, безусловно, судьбоносный характер. Так же, как в школе, они всерьез влияли на средний балл, точно так же на вступительных экзаменах каждый балл был действительно золотым. И не очухавшись от этого напряжения, мы оказались в абсолютно непривычной среде, в колхозе, в пионерлагере «Чайка», который был мало приспособлен для человеческой жизни. Пока было тепло, еще туда-сюда. Умывание на улице, фанерные домики. Своеобразная достаточно еда утром в столовой. Но, наверное, это то, что и было нужно в то время нам всем. Надо сказать, что все, кто оказался в колхозе из наших двух групп 107-й и 108-й, мы так и остались достаточно близки в течение всех институтских шести лет и последующих уже страшно подумать скольких в практической работе. Ребята, которые в колхоз не поехали, они были ничем не хуже нас, но настолько близкими они нам не стали. Причем даже те, кто побывал в колхозе недолго, буквально недели полторы, потом по болезни, по всяким другим причинам исчез, они все равно остались нашими. Совершенно четко выделялись парни, которые вернулись из армии. Большая закалка, приспособленность к такой жизни. Надо сказать, что подобное мы наблюдали потом в военных лагерях на пятом курсе. И было достаточно смешно смотреть на ситуацию, когда мы все были студентами, к 5-му курсу уже нарисовались, у каждого был понятен его потенциал. И мы оказались всего на месяц в лагерях, и отличало нас, что у кого-то лычек не было, у кого-то лычки были. Сработали инстинкты, и часть пацанов наших же, которые имели лычки, в этот месяц начали всерьез ими пользоваться. Увы, то ли это наша национальная особенность, то ли это недостатки интеллекта отдельных людей, но вот эта особенность, когда даже на короткое время появляется возможность командовать, люди не всегда способны воздержаться от этого искушения. Вернемся, тем не менее, к колхозу на первом курсе. Надо сказать, что развлечения были незамысловатые, их, точнее, вообще не было. Подъем очень рано утром, построение, вывоз на раздолбанных автобусах в поле, отмеренная борозда, и кидай-таскай. Но тогда я, честно говоря, не помню, родилась карточная игра под названием «Гамадрила», причем отыгранные карты сбрасывались в профунду — такой рукав от куртки, то есть в переводе с латыни «профунда» — это глубина, углубление. Все это осталось вместе с нами.
Более того, даже те личные отношения, которые появлялись в колхозе, они тоже сохранились очень надолго. По крайней мере, у меня это имело место быть. Девушка, которая обратила на меня внимание в колхозе, с ней связи не потерялись в течение всех лет института, хотя не сложилось в личном плане, так получилось… Все складывалось, но в итоге не сложилось, к сожалению, к счастью, но есть так, как есть. Но мы сохранили эти добрые отношения и до сих пор испытываем удовольствие от встреч. Спасибо — всему основой, конечно, колхоз. Когда начались холода, температура стала подходить к минусу, ситуация стала еще жестче. Но после колхоза я не испытываю такого кайфа по возвращении домой, который был испытан тогда. Теплая квартира, горячая вода, вкусная еда. Наверное, можно понять нынешние увлечения западноевропейских бюргеров, среди которых достаточно популярны туры на три недели, на месяц в такие абстрактные лагеря — нечто среднее между СС и сталинскими, где состоятельный человек, которому наскучили жизнь в цивилизованном обществе, хорошая еда, хорошая машина, квартира, комфорт, покупает тур, приходит, его переодевают в робу, селят в барак человек на 40–50, дают в руки тачку, и он в течение этих недель питается отвратительной похлебкой, таскает, возит грунт, камни какие-то. За нарушение и провинности могут посадить в карцер. Речь не идет, конечно, о серьезных физических наказаниях. Но говорят, что когда бюргер возвращается из этого тура, мозги прочищаются, он начинает наслаждаться квартирой, едой, работой, машиной и прочими благами цивилизации.
