Я поежилась.
Картинка, нарисованная Минной, действительно выглядела не лучшим образом. Даже если вынести за скобки те семнадцать леденящих душу триллеров, которые она написала.
— Я не понимаю только одного. — Софья тоже решила внести свою лепту в общий разговор. — Зачем был нужен дубль с телефоном?
— Что значит — дубль?
— Если где-то испорчена проводка, то зачем нужно было подрезать провода у самих телефонов. Ведь они и так не работали?..
— А вы поищите хозяев и спросите их об этом, — посоветовала мулатка Tea.
— Где же их искать, помилуйте!
— Дом, конечно, велик, но не настолько, чтобы в нем заблудиться!
Готические башенки, венчавшие крылья дома, узкая винтовая лестница, лесная глухомань, в которую черт занес господина Улзутуева… Да и сам Улзутуев — порочно расплывшийся бурят с порочно-желтым лоснящимся лицом… Обрезанные телефонные провода, пропавшая обслуга, мертвая Аглая Канунникова — все эти неприятные факты отбивали всякое желание исследовать дом. И, видимо, не только у меня.
— Обрезать телефоны, надо же, какая подлость. — Tea скрипнула зубами. — Как раз в духе покойницы… Наверняка это она все организовала!
— Мне кажется, нужно уезжать отсюда. И чем скорее — тем лучше, — вынесла вердикт Софья. — Не нравится мне это место…
— На чем? На палочке верхом? Или на снегоходе? Или на хозяйском буере? — ревниво спросила Минна. Изысканный триллер с маньяческим душком катился в сторону боевика в мягкой обложке, а уж этого она допустить не могла. — Нас сюда привезли, если вы помните.
— А хоть бы и на снегоходе… Правда, для вас он будет несколько тесноват, дорогая Минна…
— Тесноват? — рассмеялась Tea. — Да она в него не влезет!
— Дамы, зачем же препираться? — Чиж постучал ладонью по столу. — Я приехал сюда на машине, при желании мы можем выехать в любую минуту.
— И где она, ваша машина?
— В гараже… Я загнал ее в гараж.
— Замечательно, сейчас же соберемся и уедем.
— Мы не можем уехать все. Кто-то должен остаться. С телом.
— Думаю, лучшей кандидатуры, чем личный секретарь госпожи Канунниковой, и придумать нельзя. Это, так сказать, ее прямая обязанность.
Все с плохо скрываемым торжеством посмотрели на меня.
— Не волнуйтесь, милочка, — подмигнула мне Софья. — Как только мы доберемся до ближайшего поста, мы сразу же обо всем сообщим. Вам не придется долго скучать в одиночестве.
— Если хотите, мы можем взять с собой вашу собачку, — подмигнула мне Минна.
Конечно же, я останусь. Я останусь с Аглаей при любом раскладе. Tea права: это моя прямая обязанность.
— Хорошо, я буду ждать вас здесь, — холодея от собственной храбрости, произнесла я.
— Благородный поступок, — одобрила меня Минна.
— Это пример редкого благородства, — добавила Tea.
— Мы не заставим вас ждать, — заверила Софья. — Обещаем…
Трогательная сцена прощания неожиданно была прервана Чижом.
— Вы не так меня поняли, дорогие дамы, — сказал он. — Речь идет не о том, чтобы уехать всем вместе. Отправится кто-то один. Он сообщит, что произошло, и приведет помощь.
Такой поворот не очень понравился писательницам.
— И кто же этот “кто-то”? — спросила Минна.
— Я. Машина-то моя.
Несколько секунд дамы переваривали услышанное. Первой не выдержала Минна, крупные женщины всегда склонны к панике:
— Я еду с вами, Петр.
— И я, — поддержала коллегу Tea.
— Я тоже не вижу причин, чтобы здесь оставаться, — добавила Софья. — Мы будем готовы через десять минут.
Все трое, обгоняя друг друга, бросились к выходу. Чтобы в дверях столкнуться с Райнером-Вернером. Райнер был в шапке и еще не просохшем после дневного купания тулупе. Через плечо у него висела сумка, а лицо запорошил снег. И ничего утешительного я на этом лице не увидела. Арийский нос, арийский рот и такие же породистые глаза немца сбились в кучу, образовав комбинацию, которую можно было охарактеризовать двумя словами: “яростное разочарование”. Или — “разочарованная ярость”.
— Собаки, — пролепетал он, плюхаясь на ближайший стул.
— Что значит — “собаки”? — спросил Петр.
— Эти сволочи не загнали собак! Проклятый дом!..
Я хотел уйти, но там собаки! Собаки и метель, метель и собаки!..
Демонические улзутуевские доберманы среди миниатюрных культовых сооружений! Поджарые твари, способные перегрызть глотку любому! Доберманы благополучно выпали из моей головы — и, судя по всему, не только из моей. Все остальные тоже смотрели на Райнера широко раскрытыми глазами.
— Та-ак… И сколько их? — спросил Чиж.
— Откуда же я знаю! Десять, двадцать, тридцать… Они так лязгали зубами… Я даже шагу с крыльца не сделал! О, майн готт!
— Плохо дело. — Второй раз за сегодняшний вечер Чиж разразился подобной тирадой. — Из рук вон.
— Что вы имеете в виду? — Минна нервно хихикнула.
— Гараж. Если собаки не привязаны, до гаража нам не добраться.
— Но, очевидно, можно что-то придумать?
— Можно, — вклинилась Tea. — Отправим вас, дорогая Минна. Займете их делом.
— Каким это делом?
— Мясца на вас много. Им надолго хватит.
— А может быть, все не так страшно? — высказала предположение Софья. — Может быть, господин Рабенбауэр преувеличивает?
— А вы подите проверьте, — огрызнулся Райнер-Вернер.