Такси для ангела полностью

— Откуда же я знаю! Десять, двадцать, тридцать… Они так лязгали зубами… Я даже шагу с крыльца не сделал! О, майн готт!

— Плохо дело, — второй раз за сегодняшний вечер Чиж разразился подобной тирадой. — Из рук вон.

— Что вы имеете в виду? — Минна нервно хихикнула.

— Гараж. Если собаки не привязаны, до гаража нам не добраться.

— Но очевидно, можно что‑то придумать?

— Можно, — вклинилась Теа. — Отправим вас, дорогая Минна. Займете их делом.

— Каким это делом?

— Мясца на вас много. Им надолго хватит.

— А может быть, все не так страшно? — высказала предположение Софья. — Может быть, господин Рабенбауэр преувеличивает?

— А вы подите проверьте, — огрызнулся Райнер‑Вернер.

Софья зябко повела плечами: отправляться в пасть к злобным тварям ей явно не хотелось. Ни ей, ни кому‑либо другому.

— А если подослать к ним вашу собаку? — цинично поинтересовалась у меня Теа. — В качестве, так сказать, отвлекающего маневра?

Я представила несчастную плешивенькую Ксоло в окружении огромных псов и даже затряслась от негодования.

— Да вы просто эсэсовка, дорогая Теа! — как и все крупные женщины, Минна была сентиментальна и чрезмерно впечатлительна. — Отдать такую крошку на растерзание!

— Вашим читателям это вряд ли бы понравилось, — добавила Софья. — Тем более что их и так немного… Потеряли бы последних!

Теа смутилась:

— Я просто ищу приемлемые варианты…

— Вариантов не слишком много, — неуемный Чиж снова перехватил инициативу. — Можно, конечно, отправиться в обход — через террасу, озеро и лес. От дома до основной трассы по прямой не больше пятнадцати километров…

— Вы предлагаете проделать этот путь пешком? Ночью, в метель? А если на шоссе не будет машин? Пятнадцать километров плюс еще двести пятьдесят — до Питера. Лучше уж остаться и заняться проводкой. Когда должна приехать ваша съемочная группа?

— Завтра, в первой половине дня. В двенадцать, если быть совсем точным.

— Ну, до утра мы продержимся…

— Я на вашем месте не была бы настроена столь оптимистично, дорогая Теа, — жанр мистического триллера с детективной начинкой развратил Минну Майерлинг до предела. — Телефоны обрезаны, хозяин исчез, прислуга пропала, собаки перекрыли все пути к отступлению… И к тому же — в наличии труп!

— И что это по‑вашему значит?

— А если труп не последний?

— Как это — не последний?

Воспользовавшись зловещей тишиной, повисшей в зале, Минна обратилась к деморализованному всем происходящим режиссеру:

— Откуда вы вообще выкопали этого типа, Фараххутддин? Этого господина Улзутуева с его вотчиной?

Фара некоторое время сосредоточенно молчал.

— Видите ли… Полгода назад я снимал рекламный ролик о его фирме. «Облачиться в мех — не грех».

Черт возьми, я прекрасно помнила этот дурацкий ролик — «Облачиться в мех — не грех». Центральный персонаж ролика — плюгавый мужичок в сюртуке и с кружевным жабо — радостно сообщал зрителям, что он не кто иной, как Леопольд фон Захер‑Мазох. После чего предлагал всем желающим купить у него свежее издание «Венеры в мехах». Но стоило только камере наехать на «свежее издание», как оказалось, что этот катехизис мазохизма без зазрения совести подменен вульгарным каталогом меховых изделий. Более бездарной рекламы я за всю свою жизнь не видела.

— Потом было еще несколько заказов… А когда господин Улзутуев узнал о съемках этой программы, он, как страстный поклонник детектива, сам предложил помощь. Сказал, что мы можем полностью отснять ее у него в доме.

— И вы согласились?

— А вы бы не согласились? Тем более что от его фирмы предполагались презенты участницам.

При упоминании о презентах беллетристки оживились.

— И что же это за презенты? Набор писателя? — высказала предположение Минна. — Блокнот из кожзама и гелевая ручка?

Фара отрицательно покачал головой.

— Неужели блокнот из натуральной кожи и ручка «Паркер»? — повысила ставки Теа.

Фара замотал головой сильнее.

— Горжетки из рыбьего меха? — сострила Софья.

— Шубы! — секунду покочевряжившись, сообщил режиссер. — Шубы для признанных мастеров жанра.

— И где эти шубы? — У мулатки Теа загорелись глаза. Да и все остальные выглядели не лучше: лихорадочный румянец на щеках, распаленные губы, капли пота на лбу.

Только известие об издании собрания сочинений за рубежом с последующей экранизацией в Голливуде могло привести их в столь экзальтированное состояние.

— Где же эти шубы? — переспросили у Фары все трое.

— Видимо, там же, где и сам хозяин, — хмыкнул Петя Чиж. — Нигде.

Это — довольно циничное — замечание сразу же остудило пыл писательниц. Они сникли и снова вернулись к обсуждению животрепещущей темы: что может значить опустевший дом и как выбраться из западни.

И стоит ли серьезно относиться к предположению Минны «А если труп не последний?».

Предположение могло стать реальностью в одном‑единственном случае: если бы Дымбрыл Цыренжапович Улзутуев, этот Ланселот Озерный, этот почтенный глава почтенной фирмы, оказался маньяком. И не просто маньяком, а маньяком изобретательным, маньяком с огоньком, маньяком, питавшим слабость к детективам и их авторам.