Пленников разместили их в наспех построенном загоне рядом с казармой, который раньше предназначался для скота, случись он у нас. Зрелище открывалось удручающее. Грязные, в лохмотьях, которые едва прикрывали исхудавшие тела, с потухшими, полными безнадёжности глазами, они напоминали скорее призраков, чем живых существ.
Многие были ранены при обвале — ссадины, ушибы, переломы. Другие страдали от истощения, цинги и кожных болезней. Запах от них шёл такой, что слезы наворачивались на глаза.
Мой внутренний «борец за справедливость», обычно дремавший под слоем цинизма и сарказма, приобретённого за годы студенческой жизни и случайных подработок, проснулся и взревел. Я всегда считал рабство одним из самых мерзких вещей, изобретённых человечеством. И видеть это здесь, вживую, во всей его неприглядной красе, было особенно тяжело.
Мы с Эриком и Мейнардом, не сговариваясь, распорядились накормить гномов из наших запасов. Мы организовали бойцов для оказания им медицинской помощи: промыть раны, наложить повязки из чистых тряпок, которые нашлись у нас.
Использовали запасы одежды и снаряжения, стали их переодевать в чистое, а парочке солдат я приказал растопить баню.
Гномы поначалу дичились, смотрели на нас с ненавистью и подозрением, отшатываясь от любой протянутой руки. Они разговаривали только на своём глухом и резком языке, который я, к своему удивлению, начал понемногу понимать. Видимо, тот «языковой пакет», который мне «установили» при переносе в этот мир, включал в себя и основы гномьего. Не то чтобы я мог свободно болтать, но общий смысл улавливал.
Один из гномов, постарше, с седой бородой, заплетенной в несколько косичек, украшенных какими-то металлическими колечками, и изборождённым глубокими морщинами лицом, все же решился заговорить со мной. Его звали Броин Камнебород, как он представился.
— Зачем вы это делаете, человек? — спросил он, его голос был хриплым и уставшим, но в нем чувствовалась застарелая гордость. — Хотите показать своё милосердие, чтобы потом снова загнать нас в шахты, как скот? Мы уже видели такое.
— Нет никаких «мы» у меня и наёмников, гном. Наёмники — это одно, мы — другое. Считай, что мы из другого теста. Я просто хочу тебе помочь, здесь и сейчас, — ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно и уверенно. — Мы не такие, как эти… наёмники Ордерика. Мы солдаты, а не работорговцы.
Броин долго смотрел на меня своими выцветшими, но все ещё пронзительными глазами, потом покачал головой.
— Все люди одинаковы. Жадные, жестокие. Они отобрали у нас свободу, заставляют работать до смерти в этих проклятых норах. Наёмники воруют не только золото, которое мы добываем для вашего Ордена, рискуя своими жизнями. Они воруют даже тот скудный хлеб и похлёбку, которые нам положены по их же правилам. Оставляют нас голодать.
Его слова были полны горечи и отчаяния.
Я рассказал об этом Эрику и Мейнарду. Мы посовещались и решили тайком передать гномам часть наших продовольственных запасов. Муку, крупу, вяленое мясо, немного соли. Мы могли себе это позволить, благодаря золоту из тайника и налаженным связям Эрика в Хеорране, мы не испытывали недостатка в провизии.
Гномы, получив этот неожиданный подарок — несколько мешков с едой, которую наши солдаты под покровом ночи перетащили в их загон, были искренне удивлены. Их суровые лица немного смягчились. Некоторые даже пробормотали что-то похожее на благодарность на своем языке. Броин подошёл ко мне, когда я пришёл утром проверить, как они.
— Спасибо, человек, — сказал он, и в его голосе уже не было прежней враждебности. — Может быть, не все вы одинаковы. Может быть, есть ещё честь в этом мире.
За тот день, что гномы провели у нас, их удалось отмыть, накормить, перевязать (заодно опробовав навыки оказания первой помощи) и даже приодеть.
Мы договорились, что будем общаться через небольшой вентиляционный ход, который вёл из нашего лагеря куда-то в сторону старых, заброшенных штолен, где, по словам Броина, гномы иногда могли немного передохнуть от надзора наёмников и даже имели какие-то свои небольшие тайники. Гномы пообещали, что, если мы сможем достать для них новую, чистую одежду, они отблагодарят нас золотом — у них, оказывается, были свои небольшие сбережения, которые они прятали от алчных наёмников.
Так между нами и гномами завязались своеобразные коммерческо-дружеские отношения.
Мы не стремились нажиться на их беде, скорее наоборот. Это была попытка хоть как-то облегчить их участь и, чего уж греха таить, заручиться их поддержкой на случай, если дела пойдут совсем хреново. Эрик через свои каналы в Хеорране достал для гномов несколько десятков комплектов простой, но прочной холщовой одежды: рубахи, штаны, которую мы передали им через вентиляционный ход. Взамен получили мешочек с грязноватым, с примесью кварца — золотом. Гномы сдержали слово.
Гномы пачкали одежду, чтобы не раскрыться перед наёмниками и прятали всё новое.
Мы передавали им мази и лекарства, еду и мёд.
