Зрелище действительно впечатляло. Даже немного давило своей древней, чужеродной мощью.
— Дорога, кстати, отменная, — заметил Эрик, бесшумно присоединившись к нам. Его острые, как у ястреба, глазки уже обежали все вокруг, оценивая, прикидывая, запоминая. — Широкая, ровная, почти не разбитая. Тут не то, что торговый караван, целую армию провести можно без особых проблем. Теперь понятно, почему Орден так за этот мост держится. Стратегическая точка, как пить дать. Ключ ко всему региону.
Он хмыкнул, потирая замёрзшие руки.
— Хотя Пацци, помнится, распинался, что тут тишь да гладь, божья благодать. Последнее серьёзное нападение, если верить его словам, было лет шестнадцать назад. С той стороны, — он кивнул в сторону моста, туда, где в тумане терялись его очертания, — начинается республика Танне. Правит ею Торговая гильдия, формально нейтральная фракция. Сосед, прямо скажем, не самый надёжный в политическом плане. Я тут порылся немного в слухах и пыльных хрониках, пока в Берден Кош штаны протирали… эти ребята из Танне те еще жуки. Себе на уме, жадные до чужого добра, и всегда готовы урвать кусок пожирнее, если он плохо лежит или слабо охраняется. Их «нейтралитет» обычно длится ровно до тех пор, пока не представится выгодная возможность его нарушить.
— Ну, значит, тихое почётное место окажется не таким уж и тихим, — усмехнулся я. — С нашей-то удачей только по грибы.
— Почему по грибы? — не понял Мейнард.
— Потому что от нас любой зверь убежит, вот почему!
Мы подошли к воротам.
И тут стало очевидно то, что Мейнард подметил раньше: стены действительно были древними, камни настолько плотно пригнаны друг к другу и к самой скале, что казались единым, несокрушимым монолитом. А вот сами ворота… Массивные, окованные ржавым железом створки были явно новее, но сделаны на удивление топорно и некачественно. Между ними зияла такая приличная щель, что туда могла бы пролезть не самая упитанная кошка, да и прилегали они к косякам неплотно, скрипя и шатаясь от каждого порыва ветра.
— М-да, — протянул я, скептически осматривая это фортификационное недоразумение. — Защита что надо. Они ж буквально не закрываются⁈ С такими воротами кто хочет, может заходить и брать, что хочет. Что толку от охраны? Любые придурки пройдут и вырежут нас, даже не вспотев.
— Починим, господин сержант, — басисто отозвался Йорген, наш новоиспеченный капрал-кузнец, подходя ближе. Он с профессиональным интересом, словно вызов своим пока что не очень-то прокачанным навыкам, оглядел проржавевшие петли и просевшие поперечины. — Вот это надо выкинуть, это перековать, здесь три новых поставить петли. Работы на пару дней, не больше. Если, конечно, местные запасы железа и инструментов позволят. Руки бы оторвать бы тому мастеру, кто это ваял.
Мейнард потянул, открыл ворота пошире.
Рота, ворча и тихо переругиваясь, начала втягиваться на территорию крепости. Первое, что бросилось в глаза — почти полное, гнетущее отсутствие гарнизона. Вместо привычной солдатской суеты, криков сержантов и лязга оружия нас встретила мёртвая тишина, нарушаемая лишь завываниями ледяного ветра в пустых бойницах и гулким эхом наших собственных шагов. Жутковато. И в то же время место обитаемо. Даже по тракту нам постоянно попадались следы мирных торговых караванов, а тут было натоптано и пахло лошадьми.
Навстречу нам, из глубины сумрачного двора, вышли двое. Один — пожилой, но все еще крепкий, как старый дуб, рыцарь в потёртых, но добротных доспехах, с усталым, изборождённым морщинами, но удивительно благородным лицом. Второй — его оруженосец, ниже ростом, такой же седой и морщинистый, словно они вместе старились под одним солнцем и одними ветрами.
— Сержанты Ростик, Эрик, Мейнард? — голос рыцаря был спокойным и ровным, без тени того высокомерия, что так часто встречалось у орденских офицеров. — Ворон приносил записку о вашем прибытии. Я барон Анджер Сенэ де Штирутт. Рад приветствовать вас в Ущелье Двойной Луны. Надеюсь, переход не был слишком утомительным?
Мы поклонились и представились.
Вообще за моё недолгое проживание в мире Гинн я видел некоторое количество аристократов. И всех их мне не хотелось приветствовать стоя, наоборот, мне хотелось их приветствовать сидя, а некоторых даже — лёжа.
Барон был первым дворянином, вызывающим симпатию, уважительным с нами и вызывающим ответное уважение. Никакой спеси, никакого чванства, свойственного остальным орденским шишкам. Он говорил с нами на равных, с неподдельным уважением, словно мы были не просто зелёными сержантами-выскочками, а опытными командирами.
— Я здесь временно, — пояснил он, когда мы прошли в небольшое, но чистое и даже относительно тёплое караульное помещение у ворот, где потрескивал огонь в небольшом очаге. — Охранял мост, пока ваша рота не прибудет. Завтра утром я отбываю. Мои дела в столице не ждут.
