Женщины и дети таскали мешки с провизией, сушили мясо, пекли лепёшки. Все это делалось с невероятным рвением, но, как я успел заметить, наблюдая со стороны, без малейшего намёка на какую-либо систему или организацию. Каждый клан, каждый отряд готовился сам по себе, царила невообразимая суета и неразбериха.
Наёмники-люди, те самые, кого вербовали и собирали в Алаторе, восприняли новость о походе с особым воодушевлением.
Для них это был шанс поживиться.
Большую часть времени они проводили в немногочисленных алаторских кабаках, пропивая аванс, горланя песни и хвастаясь будущими подвигами и несметной добычей. Я несколько раз сталкивался с той троицей, которой преподал урок вежливости на рынке. Они старательно делали вид, что меня не замечают, и обходили меня десятой дорогой, что не могло не радовать. Их бывший главарь, здоровяк с выбитыми зубами, теперь шепелявил и смотрел на мир с плохо скрываемой обидой.
Пару раз я пытался заговорить с некоторыми гномьими командирами, которых Воррин считал более-менее вменяемыми.
Задавал простые, на мой взгляд, вопросы: проводилась ли хоть какая-то разведка этих самых «нижних горизонтов» за последние годы? Есть ли информация о численности орков в районе «Шестиугольной Пирамиды Камма»? Их вооружение, тактика, имена вождей, если таковые известны? В ответ я получал либо снисходительные усмешки, либо откровенно пренебрежительные ответы.
— Орки — тупые твари, человек! — с учительскими нотками басил мне в лицо один такой командир, чья борода была украшена золотыми кольцами вперемешку с зубами хищных зверей. — Мы просто будем крушить их! Их вождь — дубина! А тактика — бежать и орать!
— Разведка? — искренне удивлялся другой, поглаживая рукоять огромного топора. — Зачем? Мы и так знаем эти туннели, как свои пять пальцев! Мы там когда-то жили, наши предки их строили! Орки туда и носа не сунут, кишка тонка!
Вечером, накануне выступления, Воррин пришел ко мне в мою каменную келью. Он выглядел уставшим и подавленным.
— Рос, — начал он, присаживаясь на грубо сколоченную лавку. — Я предполагаю, что ты думаешь обо всем этом. И, честно говоря, я во многом с тобой согласен. Но приказ есть приказ, и король… он не терпит возражений. Наше клановое ополчение выдвигается, возглавляю его я.
Он помолчал, разглядывая свои мозолистые руки.
— Так вот, — Воррин поднял на меня взгляд. — Я хочу предложить тебе присоединиться к походу. Как вооружённому другу, наблюдателю. Ты сможешь идти с моим отрядом, мы постараемся обеспечить твою безопасность, насколько это возможно. Ты не обязан сражаться, если не захочешь. Но… попробуй увидеть то, чего в упор не видим мы, ослеплённые своей гордыней.
Он снова, как и в тот раз, чуть заметно усмехнулся:
— Король и его советники уверены, что даже если что-то пойдёт не так, мы всегда сможем отойти обратно в нижние горизонты, запечатать проходы и перегруппироваться. Мол, эти туннели — наш последний рубеж и одновременно путь к отступлению.
Я задумался. Предложение было… интересным.
— Ну, друг мой… Если уж смотреть на войну, то из первых рядов, — ответил я. — Я пойду. Но, как ты и сказал, в качестве наблюдателя. И не ждите от меня чудес. Я не собираюсь в одиночку останавливать орочью орду.
Лицо Воррина немного посветлело.
— Спасибо и на этом, Рос. Я не хотел тебе об этом говорить, но… Мне было видение от Скафса, бога-кузнеца, который велел заручится твоей поддержкой, мол этот человек непростой, он может быть той песчинкой, что перевесит чашу весов в пользу гномов. Не думал, что расскажу тебе, ведь использовать тебя было и есть — эгоистично, но… Вдруг поговорить больше не удастся.
— Давай попробуем перевесить, Воррин.
День выступления наступил быстро. Гномы вообще народ специфический, могут торговаться из-за пары медяков неделями, могут сорваться как камень из пращи за пару секунд.
С раннего утра Алатор стоял на ушах.
