Ветер, воющий, как тысяча голодных волков, сбивал с ног, швырял в лицо горсти колючего, как битое стекло, снега. Видимость — нулевая. Белая, бешено пляшущая мгла, в которой тонули силуэты своих и чужих. Холод, пробирающий до самых костей, мгновенно сковал мышцы, заставил зубы выбивать барабанную дробь.
Гномы, одетые в свои тяжёлые, сковывающие движения доспехи, с трудом передвигались по заснеженным, обледенелым склонам.
Их короткие ноги вязли в сугробах, металл брони мгновенно покрывался снегом и ледяной коркой.
Несколько несчастных, оступившись на скользком уступе, с криками сорвались в белую бездну, зияющую где-то рядом. Их крики тут же поглотил вой ветра.
Ситуация казалась абсолютно, окончательно безвыходной.
— Картина Репина «Приплыли», — скрежеща зубами, прокомментировал я. — Матушка-природа нам не благоволит.
Королевская свита, теперь уже не такая многочисленная и сияющая, вынырнула из зева пещеры на снег.
Король Хальдор, поддерживаемый тремя верными гвардейцами, выглядел совсем плохо. Он то и дело терял сознание, его голова бессильно падала на грудь. Рана, полученная внизу, кровоточила, окрашивая снег в бурый цвет.
Гномы были полностью дезориентированы. Они сбились в громадную кучу, пытаясь согреться и защититься от ветра, но это мало помогало. Их боевой дух, и так подорванный разгромом внизу, здесь, на этой ледяной верхотуре, иссяк окончательно. Они просто стояли, дрожа от холода и страха, ожидая своей участи.
Рядом со мной перетаптывался Зобгин.
Я прокашлялся, набирая в лёгкие побольше ледяного воздуха, и заорал на гномьем языке, который успел немного поднатаскать благодаря Воррину и общению на рынке:
— Камнебородые! Слушать сюда, мать вашу так! Собрались! Фалангой! Копья вперед! Не стоять, как овцы на бойне!
Мой крик, усиленный отчаянием и адреналином, прорезал вой ветра. Гномы, услышав родную речь из уст человека, да еще и в таком повелительном тоне, на мгновение опешили. Несколько голов повернулось в мою сторону. В их глазах читалось удивление, смешанное с проблеском… надежды?
— Шевелитесь, бородатые тюлени! — не унимался я, жестами показывая, как им встать. — Плотнее! Щиты к щитам! Образуйте стену! Копейщики вперёд! Пусть эти твари сами на копья лезут!
Удивительно, но они послушались.
Может, от безысходности, может, потому что мой голос звучал уверенно, а может, просто потому, что кто-то наконец взял на себя командование.
Они неуклюже, но быстро перестроились, образовав некое подобие греческой фаланги прямо на снегу. Короткие гномьи копья, которые многие из них носили в дополнение к топорам, выставились вперёд, образовав смертоносный частокол.
И как раз вовремя. Орки, решив, что мы лёгкая добыча, с рёвом ринулись в атаку сквозь снежную пелену. И напоролись на наши копья. Первые ряды атакующих были буквально нанизаны на острия. Дикий рёв сменился удивлёнными, булькающими воплями. Орки, не ожидавшие такого отпора, на мгновение смешались.
Я дрался в первых рядах, рядом с Воррином. Мой клевец обрушивался на орочьи головы и плечи, дробя шлемы и кости. Несколько раз меня спасла только моя великолепная броня Анаи — орочьи ятаганы со скрежетом отскакивали от чешуйчатых пластин, оставляя лишь царапины.
Орки, понеся неожиданные потери и ошарашенные такой яростной обороной, отхлынули, отхлынули, но явно лишь для новой атаки. У нас появилась короткая передышка.
— Вы гномы или кто⁈ – заорал я, тяжело дыша и сплёвывая кровь от рассечения губы. — Вы же шахтёры, рудокопы, камнеломы! Неужели вы не можете завалить этот чертов туннель, из которого мы вылезли⁈ Чтобы эти твари за нами не лезли!
Идея, похоже, пришлась по вкусу.
