Архивы Алатора оказались не просто комнатой с пыльными полками, а целым подземным комплексом, высеченным в глубине горы где-то на отшибе города.
Огромные, гулкие залы, уставленные стеллажами из тёмного, почти чёрного камня, уходящими в полумрак под высокими сводами. Здесь хранились тысячи, если не десятки тысяч, свитков, перевязанных кожаными ремешками, толстых фолиантов в потрескавшихся от времени переплётах, карт, начертанных на дублёной коже, и бесчисленных стопок донесений, приказов и отчётов, написанных на грубом пергаменте разными почерками и разными чернилами — от ярко-красных до выцветших, почти невидимых. Воздух был густым, пахнущим пылью веков, старой кожей, высохшими чернилами и чем-то ещё, неуловимо тревожным, словно сами эти стены впитали в себя отголоски былых сражений, крики умирающих и горечь поражений.
Фрор Простобород, который вызвался быть моим «проводником» по этому лабиринту знаний, кряхтя, повёл меня вглубь. Старый гном ориентировался здесь, как у себя дома, безошибочно находя нужные секции и стеллажи.
— А кто смотритель Архива, дедушка Фрор?
— Какой я тебе дедушка⁈ Нет у нас смотрителя. Ну то есть раньше был один, Карбинн Сопящий, но в первые месяцы войны он переволновался и помер, а назначить другого его величество Хальдор назначить не удосужился. Вот мы, самые старые из гномов Алатора присматриваем.
— То есть, ты подскажешь?
— Куда я денусь. Вот, смотри, человек, — он указал на груду свитков, сваленных на одном из столов. — Это донесения с наружных пограничных постов за последние десять лет, в том числе и с первых дней войны… Ну, пока ещё существовали пограничные посты. Скажи, ты намерен найти таинственную причину нападения на Оша?
— Да какая там таинственность, дедушка Фрор? Виновен в том ты, что хочется мне кушать. Естественная борьба за среду обитания. Остальное — шелуха.
— Ну, тут ты не совсем прав, орки тоже когда-то жили в этих горах, пока четыреста лет назад Баригган Стальные Крылья не провёл ряд рейдов и сжёг их поселения.
— Все вы хороши. Вы их, они вас… У всех есть исторические обоснования для своих войн, эта истина тоже стара как мир. Нет. Меня мало волнует мохнатая старина, а вот то, что исторически близко, четыре и около того года назад это да, интересно.
— Ну, надо смотреть. Никто их толком не разбирал, не систематизировал. Так, складывали в кучу. Скажи, твоя это… Как его, — задумался старый гном, — толмаческая способность понимать подгорный язык, она распространяется на письменность? Мало какие записи велись на всеобщем, а переводить тебе… Хотя если придётся, нагоню сюда десяток молодых гномов они тебе что хошь переведут и в любых количествах.
— Прямо гугл-переводчик… Нет, общий поток текста я воспринимаю, а вот ваши рунные переплетения, нет. Если что, запрошу помощи.
— Ну, уж чем смогу, насколько зрение позволит.
Мы погрузились в работу.
Это действительно был хаос. Ну, то есть, более ранние доклады были сухими, неспешными и не информативными — всё, что до войны, просто доклады командиров гарнизонов о службе, не более того. До войны королевство Оша жило спокойной размеренной жизнью. Ну может изредка разбойников поймают или контрабандистов, не более того.
А потом начинаются сбивчивые, написанные наспех доклады о первых нападениях орков, панические сообщения о пожарах на заставах, списки потерь, приказы о переброске отрядов, которые часто опаздывали или приходили не туда.
Хотя точную дату начала войны я не смог для себя определить и конкретный эпизод, ясно, что орки прошли во множестве и напали сразу во многих местах на восточной и юго-восточной границе королевства.
То есть орки-то то действовали вполне себе подготовлено и организовано.
Да, некоторые гарнизоны героически держали оборону, однако посланные им на подмогу роты попадали в засаду, потому что всё приграничье фактически превратилось в «серую зону».
Попадались наброски карт боёв, которые менялись с пугающей быстротой. Пошли первые записи дружин кланов, мобилизованных в связи с войной. Доклады от кланов, где героические победы перемежались с трагическими поражениями, часто приукрашенными или, наоборот, стыдливо замалчиваемыми.
Я читал, сортировал, делал пометки на прихваченных с собой листах пергамента.
Удивительно, но информация усваивалась на лету. Даты, названия крепостей, имена командиров, численность отрядов — всё это как-то само собой укладывалось в голове, выстраиваясь в определённую систему. Я помнил каждую деталь, каждую цифру, словно мой мозг внезапно получил апгрейд оперативной памяти.
