Иногда я ловил себя на том, что мои собственные воспоминания: институт, общага, ночные посиделки за компом с друзьями, жаркие споры на игровых форумах, кажутся какими-то далекими, нереальными, словно это было не со мной, а с кем-то другим, в другой жизни. Тот мир, с его комфортом, безопасностью и предсказуемостью, отступал все дальше, вытесняемый суровой, кровавой реальностью этого мира, где каждый день нужно было бороться за выживание. И, как ни странно, эта новая реальность, несмотря на всю ее опасность и жестокость, затягивала, заставляла работать на пределе возможностей, чувствовать себя… живым. По-настоящему живым.
Фрор, со свойственной ему прямотой и едким сарказмом, комментировал попадавшиеся нам записи.
— А, это битва у Паучьей Гряды, — говорил он, тыча пальцем в полуистлевший свиток. — Командовал тогда старый дурак Тоббин Кривозубый. Повёл своих ребят в лобовую атаку на укреплённый орочий лагерь. Положил там три сотни лучших воинов, а орки просто посмеялись, обошли его и перебили остальных. Герой, мать его…
Или:
— А вот это донесение от Грондера Одноглазого. Хитрый был лис, этот Грондер. Он тут пишет, как заманил отряд орков в узкое ущелье и обрушил на них камнепад. Потерял всего десяток своих, а орков положил больше сотни. Жаль, таких, как он, у нас было мало. Большинство предпочитало орать «За короля!» и лезть на рожон.
Часы складывались в дни. Я слушал, впитывал, сравнивал.
Постепенно из этого хаоса информации начала вырисовываться определенная картина. Гномы, особенно на первых порах войны, действительно часто выигрывали локальные стычки. Их тяжёлая пехота, закованная в броню, их дисциплина и умение держать строй были серьёзным преимуществом против поначалу неорганизованных орочьих орд. Но они раз за разом повторяли одни и те же тактические приемы, использовали одни и те же маршруты для переброски войск, полагались на одни и те же виды оружия.
Они были до боли предсказуемы.
Орки же, наоборот, быстро учились. Они были гибкими, как вода, и коварными, как змеи. Они избегали лобовых столкновений там, где у гномов было преимущество. Они использовали местность, устраивали засады, нападали внезапно, били по слабым местам, по тылам, по линиям снабжения. Они не гнушались никакими методами, если это приносило результат. Они постоянно меняли тактику, оружие, даже внешний вид, если верить некоторым донесениям, в которых описывались орки то с болотной кожей, то с северной выправкой.
Трое суток я практически не выходил из архива. Спал урывками, прямо на каменном полу, подложив под голову какой-нибудь древний фолиант. Ел всухомятку то, что приносил мне Фрор — вяленое мясо, чёрствые лепешки, иногда кружку кислого гномьего пива, от которого голова становилась ещё тяжелее. Старый гном почти все время был рядом, помогая разбирать завалы свитков, находя нужные документы, комментируя и дополняя сухие строки отчетов своими воспоминаниями. Он приносил мне крепкий, горький отвар из каких-то горных трав, который действительно помогал бороться со сном и прояснял мысли.
Я составлял таблицы, сравнивая численность отрядов, потери, вооружение, типы местности, где происходили сражения. Рисовал схемы, пытаясь понять логику действий орков и причины поражений гномов. Анализировал каждую деталь, каждую мелочь.
И постепенно передо мной вырисовывалась чёткая, неутешительная картина. Гномы почти всегда проигрывали, когда пытались атаковать укреплённые позиции орков, даже имея численное или качественное преимущество в вооружении. Их тактика «давления массой» и «лобового удара» разбивалась о грамотно организованную оборону противника. Орки же, наоборот, путём проб и ошибок пришли к выводу о том, что атаки у них получаются плохо и стали специализироваться на обороне и засадах. Они использовали любую складку местности, любую пещеру, любой завал камней, чтобы создать неприступный укрепрайон. Они устраивали хитроумные ловушки, засады, использовали дымовые завесы, отравленные стрелы, какие-то примитивные, но эффективные ловушки.
