У королевства не было регулярной армии, войну вело клановое ополчение и гвардия короля, которую в последний поход сильно проредили орки.
То есть король был не в том положении, чтобы выёживаться перед кланами. Политика, мать её!
Эти бородатые консерваторы, готовые скорее героически сдохнуть, следуя традициям, чем выжить, нарушив их, могли утопить любую, даже самую гениальную идею в болоте своего упрямства.
Поэтому на следующий день я запросил у короля конфиденциальную аудиенцию, без лишних ушей. Тет-а-тет.
Фольктрим принял меня в своих личных покоях. Небольшая, довольно аскетичная комната, вырубленная в скале, сильно отличалась от помпезного, хоть и изрядно потрёпанного, тронного зала. Здесь не было ни позолоты, ни массивных каменных изваяний предков. Лишь простой стол, пара стульев, оружейная стойка в углу да несколько карт на стенах. Обстановка, располагающая скорее к работе, чем к королевскому отдыху. Фольктрим сидел за столом, и его лицо, обычно непроницаемое, как гранитная скала, казалось ещё более уставшим и напряжённым в тусклом свете масляной лампы.
— Ты хотел поговорить, Рос, — начал он, не поднимая головы от каких-то бумаг. Голос ровный, но я уловил в нем нотки затаённого напряжения.
— Да, Ваше величество, — кивнул я, усаживаясь напротив. — О деталях союза с Эйтри. Точнее, о том, как преподнести это Вашим… советникам. И вождям кланов.
Фольктрим наконец поднял на меня взгляд. Его глаза, обычно холодные и отстранённые, сейчас были полны тяжёлых дум.
— Ты, даже будучи человеком, понимаешь, что они не примут такое решение о признании равными изгоев и какого-то безродного выскочки в качестве ровне себе, пусть за его спиной и стоит военная сила? — в его голосе прозвучала едва заметная горечь.
— Они примут любое Ваше решение, Ваше величество. Вы — король, — я сделал небольшую паузу. — Но вопрос в том, «как» они его примут. С энтузиазмом и готовностью к сотрудничеству? Или со скрытым ропотом и саботажем на каждом шагу? Допустим, мне никто ничего не говорит, но и я не дурак, понимаю, что у Вас почти не осталось боеспособных воинов, казна пуста, экономика работает на пределе?
— Дилемма, — перебил меня король. — Обидеть «безродных» или собственных закостенелых вождей кланов. И ты сейчас будешь ратовать за «изгоев», убеждать меня?
— Ну, с одной стороны, они могут стать решающим фактором в этой войне. Эйтри и его гномы — это реальная сила. Они знают туннели и норы в их нынешнем состоянии, они умеют воевать с орками так, как не умеет никто из Ваших прославленных воинов. Они мотивированы. У них есть разведданные, которые могут спасти тысячи жизней. Их поддержка — это не просто помощь, это шанс на выживание. Но за эту силу нужно заплатить признанием, землёй, статусом.
Я видел, как напряглись его желваки. Для молодого короля это был не просто политический ход. Это был удар по всему, во что он верил, на чём воспитывался.
— Общий ответ я тебе уже дал, друг-человек. Чего ты ещё хочешь от короля?
— Я продолжу мысль. Ваш отец, король Хальдор, — я старался говорить максимально мягко, но настойчиво, — был сильным и традиционным правителем.
Фольктрим кивнул, но по его лицу было понятно, что я сейчас хожу по тонкому льду. Он и сам видел промахи отца, однако он его отец, он был королём, он его правопреемник. В общем, не стоило мне углубляться в это.
— Времена меняются, Ваше величество. Иногда, чтобы спасти свой народ, правитель должен принимать нестандартные решения.
Фольктрим молчал, его пальцы нервно барабанили по столешнице.
— И если конкретно, Ваше величество, то… я не предлагаю идти против устоев. Я предлагаю… творчески их интерпретировать. Найти способ вписать Эйтри и его людей в Вашу систему, а не ломать ее. Ведь если система негибкая, она обречена на разрушение при столкновении с новой реальностью. А наша реальность сейчас — это орки у ворот и пустые казармы.
— «Творчески интерпретировать»? — Фольктрим удивлённо поднял бровь. — Что ты имеешь в виду?
— Я тут не так давно копался в архивах… Кстати, нового хранителя архива в королевстве нет?
— Вообще не до того. Пусть пока архивы побудут сиротой, — отмахнулся он. — А то, как бы им не стать топливом для орочьих костров. И что там наши книги и свитки?
— В этих архивах, Ваше величество, при должном усердии можно найти… интересные документы, — я многозначительно улыбнулся. — Родословные — вещь интересная, если за дело берутся знающие люди. Что, если окажется, что Эйтри не такой уж и «безродный»? Что, если в его жилах течёт кровь каких-нибудь древних королей Оша? Это могло бы упростить задачу?
Фольктрим смотрел на меня несколько секунд, потом положил лоб на руку и негромко рассмеялся. В смехе были и истерические нотки, и я не мог его в этом винить.
Кажется, он начинал понимать мою игру.
