— Ты дрался как герой, человек, — сказал он, и в его глубоко посаженных, тёмных глазах я впервые увидел что-то похожее на искреннее уважение, а не просто оценку боевых качеств. — Ты был холоден как Приканийская сталь и так же безжалостен, был стоек, спокоен и уверен в себе. И ты каким-то образом твёрдо знал, что делать. Мы бы одни не справились. Это твоя доля и даже большая, чем у нас с Броком, доля. Хотя бы потому, что без тебя мы бы тут все полегли, как пить дать. Этих желторотых трусов, — он презрительно кивнул в сторону выползающих охранников каравана, которые теперь пытались изобразить участие в общем деле, — я бы и за охрану не считал. Пустое место.
Я молча кивнул, принимая деньги.
Не то чтобы мне нужны были деньги.
Приятная тяжесть серебра в ладони. Монеты были холодными и немного липкими от пота купца. Честно говоря, я не ожидал такой щедрости от гномов.
Молва обычно рисовала их как существ до крайности скупых и жадных до злата, готовых удавиться за лишний медяк.
Кое-как собравшись, караван, не дожидаясь рассвета, двинулся дальше.
Люди были напуганы. Никто не хотел оставаться на этом проклятом месте, пахнущем смертью и страхом. Шли быстро, подгоняемые остатками ужаса и желанием поскорее оказаться за сравнительно крепкими стенами ближайшего городка, и уже под утро, когда первые лучи солнца только-только коснулись верхушек деревьев, окрашивая небо в нежно-розовые тона, мы до него добрались.
Поселение с названием Гроссоней, что не имело для меня особенного значения, был было обнесено невысокой, но крепкой на вид стеной из грубо отёсанного камня, с несколькими приземистыми сторожевыми башнями, на которых виднелись силуэты стражников.
Но, главное, крыша над головой и горячая еда. Моё тело гудело от усталости, а в голове стоял туман.
У массивных, окованных железом городских ворот, которые как раз со скрипом отворяли сонные, позёвывающие стражники, Воррин Упрямец повернулся ко мне. Его бородатое лицо в свете восходящего солнца казалось высеченным из гранита, морщины на нём — глубокими бороздами, оставленными временем и суровой жизнью.
— Пойдём с нами, человек, — предложил он неожиданно, его голос был ровным и лишённым обычной гномьей хрипотцы. — Ты же одиночка? Наш клан будет рад приветствовать такого воина. Отдохнёшь, поешь горячей каши, раны свои подлатаешь, если есть. Мы не были представлены должным образом! Меня зовут Воррин Упрямец из клана Железного Молота, а это, — он кивнул на своего молчаливого спутника, который лишь коротко качнул головой в знак приветствия, — Брок Молчун, из того же клана.
— Сэр Рос Голицын, кайеннский рыцарь.
Я на мгновение задумался над самим его предложением.
Предложение было неожиданным и, честно говоря, заманчивым. С одной стороны, моя глобальная цель — собственный домен, и отклоняться от маршрута, тратя драгоценное время, не входило в мои планы.
С другой — ночлег под надёжной крышей, а не в очередном придорожном кустарнике, горячая еда вместо вяленого мяса и, возможно, какая-то полезная информация о местных раскладах, политике и опасностях не помешают. Да и эти гномы… они вызывали у меня странную смесь уважения и любопытства. К тому же, мой «огород» никуда не денется за пару дней, а передышка после ночного «веселья» мне точно не повредит. И кто знает, может, знакомство с кланом Железного Молота ещё пригодится в будущем. Союзники в этом мире на дороге не валяются, тем более, что бы ни болтали про гномов, никто не ставил под сомнения их гостеприимство.
Я кивнул, стараясь, чтобы мой голос не дрогнул от усталости.
— Ну что же, можете называть меня Рос. Буду рад стать вашим гостем.
Воррин одобрительно хмыкнул, и в уголках его глаз мелькнула тень улыбки.
Мы прошли через ворота, и первое, что я ощутил — это тяжёлый, специфический запах. Густая смесь раскалённого угля, плавящегося металла, кислой браги, чего-то острого, похожего на серу, и ещё чего-то, незнакомого, но определенно «гномьего», может быть, запаха самой земли, из которой они черпали свои богатства.
Городок, несмотря на ранний час, уже гудел, как растревоженный улей. Из многочисленных кузниц, дымоходы которых торчали тут и там, как чёрные грибы после дождя, доносился ритмичный, оглушительный стук молотов, сливающийся в единую, почти гипнотическую симфонию металла. Даже воздух был наполнен жаром, от которого щипало глаза, и мириадами золотистых искр, взлетающих к низкому, подёрнутому дымкой небу.
