Дома были приземистыми, невероятно крепкими, построенными из тёмного, почти чёрного камня, многие, казалось, уходили глубоко под землю. По крайней мере, так можно было судить по низким, массивным дверям, больше похожим на входы в бункеры, и маленьким, узким, похожим на бойницы, окнам, в которых едва брезжил тусклый свет. И людей… людей тут была примерно половина. Люди и гномы. Сотни гномов, мужчин и женщин, спешащих по своим делам, с серьёзными, сосредоточенными, почти суровыми лицами. Они были одеты в простую, но добротную кожаную или грубошёрстную одежду практичных тёмных цветов, многие носили на поясах инструменты или оружие.
Воррин сдал кому-то повозку, коротко поговорил и уверенно повёл меня по узким, извилистым улочкам, вымощенным неровными каменными плитами, которые то ныряли вниз, в полумрак, то карабкались вверх, к редким прогалинам света. Я едва поспевал за ним и Броком, которые, несмотря на свои короткие ноги, передвигались с удивительной скоростью и сноровкой, словно камень мостовых придавал им сил.
Что-то в том, как Воррин произнес «наш клан», с плохо скрываемой гордостью, и в том, как на меня смотрели другие гномы, которых мы встречали по пути, с нескрываемым любопытством, смешанным с какой-то глубоко запрятанной настороженностью, словно я был диковинным зверем, случайно забредшим в их упорядоченный муравейник, заставило лёгкий холодок пробежать по спине, несмотря на исходящий от кузниц жар.
Этот городок… он был не просто другим. По сравнению с Кайенном он был чужим. Абсолютно чужим. И я здесь был явно незваным гостем, несмотря на формальное приглашение Воррина. А незваные гости, как известно из многочисленных игр и печальных историй этого мира, часто заканчивают очень предсказуемо. И далеко не всегда хорошо. Особенно если они слишком много видят или слишком много знают.
Городок, несмотря на свою кажущуюся компактность, оказался на удивление оживлённым. В той части города, куда мы вошли, людей почти не было. Люди здесь были редкостью, случайными вкраплениями в этом монолитном гномьем мире. Я поймал на себе несколько любопытствующих, изучающих взглядов, но враждебности в них не было. Моя лёгкая тревога, оставшаяся после размышлений у ворот, постепенно улетучивалась, сменяясь таким же любопытством.
Наконец, мы вышли на небольшую, относительно просторную площадь, с трёх сторон окружённую скальными выступами, в которые были встроены массивные, похожие на входы в норы, двери. Четвёртую сторону замыкало несколько приземистых, но невероятно крепких на вид каменных строений, сложенных из огромных, грубо отёсанных валунов. Все здесь дышало основательностью, надёжностью и какой-то первобытной силой.
— Это квартал клана Железного Молота. Мы пришли, человек, — пробасил Воррин, останавливаясь перед самой большой дверью, над которой был грубо высечен символ клана — скрещенные молот и кирка на фоне щита. — Здесь наш дом.
Мы вошли внутрь. После тусклого уличного света просторный общий зал, освещённый множеством жарко горящих масляных ламп и огромным очагом в центре, где весело потрескивали толстые поленья, показался почти ослепительным. Воздух был тёплым, густым, пропитанным запахами жареного мяса, печёного хлеба, того самого кислого гномьего эля и ещё чего-то неуловимо домашнего.
Вдоль стен стояли длинные, грубо сколоченные столы и лавки, а в самом зале собралось несколько десятков гномов — мужчины и женщины, старые и молодые. При виде Воррина и Брока раздались громкие, приветственные возгласы, смешанные с вопросами и шутками.
Моё появление, как единственного человека в этом гномьем сборище, вызвало новую волну любопытства. Все разговоры стихли, и десятки пар глаз устремились на меня. Меня рассматривали беззастенчиво, оценивающе, но, к моему облегчению, без тени враждебности. Скорее, как редкий экспонат в музее.
— Сородичи! — зычно крикнул Воррин, перекрывая гул голосов. — Этот человек — Рос! Храбрый рыцарь, который прошлой ночью спас наш караван от разбойников! Он дрался, как берсерк, и без него мы бы сейчас кормили червей! И он мой гость!
Гномы одобрительно загудели. Несколько крепких бородачей подошли, хлопнули меня по плечу (учитывая их рост, удар пришелся скорее по бедру, но был весьма ощутимым) и что-то одобрительно прорычали на своем языке.
Мне тут же предложили почётное место у очага, на тёплой медвежьей шкуре, сунули в руки миску с ароматной кашей и большую глиняную кружку с тёмным, почти чёрным, крепким элем.
Я попробовал кашу, навскидку не смог определить крупу, мне показалось, что гномы приправляют кашу чем-то острым и терпким, как дымный порох, зато вкусным и питательным.
Съев кашу (миску у меня без лишней вежливости, скорее очень по-свойски забрала одна из женщин-гномов), я попробовал гномий эль, от которого приятно зашумело в голове.
