Гном, крякнув, развязал мешок, и на каменный пол с глухим стуком стали глиняные горшки, тщательно запечатанные воском, и несколько толстостенных стеклянных бутылок с мутной, желтоватой жидкостью. Боеприпасы для моей маленькой, грязной войны.
После той истории с троллями я посчитал, что без коктейля Молотова воевать грустно и не интересно.
Кроме того, опыт истории с Эриком показал, что нечестные приёмы могут здорово выручить. До такой степени, что забываешь о честности ведения войны.
Путем нескольких опытов я с алхимиками добился устойчивого состава.
Бородатые алхимики, привыкшие варить целебные снадобья или, в лучшем случае, что-то для полировки драгоценных камней, смотрели на меня, как на полного идиота.
— Смесь смолы, серы и… толчёного угля? В глиняных горшках? А это зачем, сын человеческий? Для отпугивания пещерных блох?
А когда я попросил ещё и что-то, что будет давать много едкого дыма, они и вовсе покрутили пальцем у виска.
— Бессмысленное расходование ценных ингредиентов! — ворчал главный алхимик, но приказ короля Фольктрима, подкреплённый моим прозвищем «Избранник Дикаиса», сделал своё дело. Они всё изготовили, хоть и с явным неодобрением. И вот теперь эти «бессмысленные» игрушки были нашим последним шансом.
— Мы подпалим им хвосты! — объявил я, глядя в изумлённые, но уже загорающиеся пониманием глаза Эйтри. — Создадим столько дыма, чтобы они тут либо задохнулись к такой-то матери, либо в панике передавили друг друга, пытаясь выбраться! Нам нужно только правильно направить потоки.
— Поток тут и так… Мы же у вентиляционных шахт, — подал голос один из гномов, явно рудокоп. — Но вообще это чистое самоубийство, если уж называть вещи своими именами. Мы в замкнутом пространстве, зажигать огонь прямо внутри него — это как прыгать со скалы в горную речку.
— Зато мы подпалим и их. Есть тут чему гореть, кроме нашей ненависти? — возразил я.
Эйтри несколько секунд молча смотрел на меня, потом на горшки и бутылки, потом снова на меня. В его глазах отражался весь спектр эмоций: от шока и неверия до мрачной решимости. Он знал, что я не шучу. И он знал, что я, скорее всего, прав.
— Дым… — пробормотал он, и в его голосе прорезались знакомые нотки вождя, принимающего тяжёлое решение. — Мы знаем, как работать с огнём и дымом в подземельях. Это у гномов в крови. Хорошо, Рос. Чего ты хочешь?
Надежда, даже самая призрачная, даже такая безумная, как эта, способна творить чудеса. Гномы, ещё минуту назад готовые к последнему, безнадёжному бою, оживились. В их глазах вместо обречённости появился злой, хищный огонёк. Если уж помирать, то с фейерверком!
Орки до сих пор до нас не добрались, просто не могли сообразить, в каком месте горного лабиринта наш крошечный отряд. А может, не получили приказа покинуть позиций, ожидая появления армии гномов?
Эта их нерешительность дала нам драгоценные минуты.
— Вы сможете направить дым в вентиляцию?
— Да, он туда попрёт.
— Нам нужно много топлива!
Работа закипела с лихорадочной быстротой. Гномы, привыкшие к работе с огнём и камнем, действовали слаженно и умело. Двое самых юрких уже скользнули в ближайшие расщелины, через пару минут вернувшись с докладом: есть несколько узких, но проходимых вентиляционных ходов, ведущих прямо в нижние ярусы пещеры, где, судя по доносившемуся оттуда гулу, и сконцентрировались основные силы орков. Идеально!
Другие гномы уже тащили охапки сухого мха, выламывали подгнившие деревянные крепления из стен туннеля, срывали какие-то грязные тряпки, оставленные орками. Я видел, как один из них сноровисто потрошит брошенный орочий мешок, вытряхивая оттуда какую-то труху и сушёные грибы — всё пойдёт в дело.
Я сам вместе с Эйтри и еще парой гномов занялся подготовкой «зажигалок». Мы осторожно вскрывали глиняные горшки, начинённые моей адской смесью из смолы, серы, угольной пыли и ещё какой-то дряни, которую добавили алхимики «для густоты пламени». В каждый горшок вставляли фитиль из промасленной пакли. Стеклянные бутылки с желтоватой жидкостью (кажется, это была какая-то неочищенная нефть или что-то вроде того, смешанное с селитрой для лучшего горения и большего количества дыма) тоже получили свои фитили. Выглядело это все кустарно, опасно и до чёртиков непредсказуемо.
Как раз в моём стиле.
Напряжение нарастало с каждой секундой.
Мы работали в нескольких десятках метров над головами тысяч разъярённых орков. Пот градом катился по лицу, смешиваясь с грязью. Сердце колотилось где-то в горле. Я чувствовал, как подрагивают руки, но старался не показывать этого. Сейчас я был их единственной надеждой, их «гениальным стратегом». И я не мог позволить себе облажаться. Хотя, если честно, шансы на успех были примерно, как у снежинки в аду.
— Дорогие бандиты-бароны, — прошипел я сквозь зубы, вспомнив самодовольные рожи предателей. — Надеюсь, вы сейчас где-нибудь в самом центре этого ада. И вам там будет особенно жарко.
Эйтри, работавший рядом, мрачно кивнул. Его лицо было непроницаемо, но я видел, как ходят желваки на его скулах. Он хотел отплатить и людям, и оркам за желание истребить его народ.
