Обычно это было похоже на погружение в тёплую воду. Сознание расширялось, касаясь сотен других разумов, сплетаясь с ними в единую, живую сеть. Я чувствовал каждого своего солдата, его усталость, его страх, его решимость. Это была моя армия, мой единый организм.
Но сейчас…
Я протянул ментальные щупальца, посылая беззвучный зов. Гаскер? Гришейк? Хюнтор? Тишина…
Я напрягся сильнее, вкладывая в попытку всю свою волю. Я тянулся, тянулся изо всех сил, пытаясь нащупать хоть одну знакомую искорку сознания в пустоте.
Ничего.
Пустота. Глухая, вязкая, абсолютная пустота. Словно мне отрубили конечность, о существовании которой я даже не задумывался, пока она была на месте. Я был слишком далеко. Слишком. Меня оторвали от моей силы, от моей армии, от всего, что делало меня не просто очередным попаданцем, а бароном Росом, лордом-защитником Каптье.
Конечно, я понимал, что у навыка есть дальность, а я находился слишком далеко.
Со скуки и чтобы не чувствовать бессилье я активировал
Хотя бы так…
Навык словно преодолевал сопротивление, однако сработал и мне удалось какое-то время парить над кривыми улочками бескрайнего города, столицы Маэн.
Всё, что я понял — я ни в каком не дворцовом комплексе, хотя и не на окраине, просто квартал, наглухо перегороженный стенами, за которыми неровными рядами стояли армейские казармы. Гостевой дом был отделён от города и сбежать было намного труднее, чем мне показалось на первый взгляд.
Промежуточный вывод: эти черти королевские ещё хитрее, чем я решил в первый момент. Меня тут крепко спутали.
На третий день, когда молчаливый «дворецкий» принёс завтрак, я решил нарушить ритуал.
— Доброе утро, — сказал я, когда он ставил поднос. — Не подскажете, как Вас зовут?
Мужчина замер на долю секунды, затем выпрямился и посмотрел на меня. Его глаза были серыми и абсолютно пустыми.
— Мои обязанности не включают в себя светские беседы, милорд, — отчеканил он безликим голосом.
— А что они включают? Следить, чтобы я не выпрыгнул в окно и не испортил королевский газон?
На его лице не дрогнул ни один мускул.
— Я должен обеспечивать Ваши комфорт и безопасность.
— Мою безопасность или безопасность окружающих от меня? — усмехнулся я.
Он проигнорировал вопрос. Склонил голову в формальном поклоне и направился к двери.
— Постойте, — остановил я его. — Передайте своему хозяину, что я оценил его гостеприимство. Но сидеть без дела я не привык. Если меня не собираются казнить в ближайшее время, я хотел бы получить книги. По истории и географии Маэна. И свежие карты.
Он снова замер у двери, не оборачиваясь.
— Я передам Вашу просьбу, милорд.
Дверь закрылась, я снова остался один.
Я сел за стол и посмотрел на завтрак. Яйца, жареный бекон, свежий хлеб, варёная крупа, кувшин с соком. Пища лорда.
Злость никуда не делась. Она просто остыла, сжалась в тугой, холодный комок в груди, превращаясь из ярости в топливо.
На третий день моего добровольно-принудительного заключения дверь наконец-то открылась без стука. Я не обернулся, продолжая смотреть в высокое стрельчатое окно на сад, за которым ухаживал слуга. Слуга работал, а у стены как статуя стоял гвардеец.
— Надеюсь, ты тут не скучал? — раздался за спиной до боли знакомый спокойный голос с лёгким протяжным английским акцентом, который был различим даже в словах местного языка.
Впрочем, в Гинн столько наречий и выговоров, что этого никто не замечает, а для него это просто способ проявить характер, свою личность.
Я медленно обернулся. Эрик.
Он не изменился внешне, всё та же причёска и бритые щёки, но что-то в нём стало другим. Исчезла даже тень той походной простоты, которая была у него, когда мы делили котелок и отбивались от республиканских наёмников в долине Двух Лун.
Теперь он был одет в строгий, идеально подогнанный камзол тёмно-синего цвета, на груди серебряная брошь в виде стилизованного паука. Он двигался бесшумно, а его взгляд… это был взгляд оценщика, математика, аналитика, да того же паука с брошки, рассматривающего муху, запутавшуюся в его паутине.
— Да, конечно, мля, не скучал, — мой голос прозвучал глухо и чуждо в этой тишине. — Три дня я сижу здесь и разглядываю в окне долбаные лилии.
— Это грициндии, очень красивый местный цветок, — поправил меня Эрик.
— В задницу цветочки. Последнее, что я помню — это победа. А потом ты и твои клоуны в синих плащах. Это теперь так называется подкрепление? Опаздывать на войну и забирать победителя с поля боя?
Он позволил себе лёгкую, едва заметную усмешку, проходя вглубь комнаты и садясь в кресло у стены.
— Твоё участие там больше не требовалось, а тебе уготована куда более существенная роль.
— Может, я сам свою роль определю и не надо ко мне лезть?
— Ты выиграл битву, Рос. Я пытаюсь помочь тебе не проиграть войну, о которой ты, как я погляжу, даже не подозревал.
— Войну? — я скрестил руки на груди. — Та, что я только что закончил, не в счёт?
