— Ты говоришь на всеобщем? — удивился я. — А почему не общался на нём в тюрьме?
— Не хотел. Я не люблю говорить. Моё любимое слово — тишина. И у меня нет имени. Если тебе удобно, можешь дать имя какое захочешь. В человеческой тюрьме меня называли «Большерук», либо «Зверь» и заставляли таскать крупные камни, которые нельзя было передвинуть другим способом. Странное имя, учитывая, что я не животное и у меня нормальные руки, как и всё остальное, это ваши расы — маленькие.
Выдав эту тираду, он замолчал с явным облегчением от того, что можно перестать говорить.
— То есть, имени у тебя нет… — протянул я, размышляя.
Он явно не горел желанием рассказать про своё трудное прошлое и это здорово затрудняло взаимопонимание, как и мутная история про имя. Как вообще общаться с тем, у кого нет имени?
Неподалёку от нас ехал Фомир, не то, чтобы совсем далеко, но так, чтобы слышать разговор.
В какой-то момент тролль остановился. Он это сделал как вообще делает всё, с детской непосредственностью, то есть его мало волновало, что остальная колонна идёт, что он кому-то помешает. Он остановился и понюхал воздух так же, как гномы в своих туннелях, когда определяют породу и состояние камня вокруг, время суток и наличие опасных газов в туннеле.
Тут не было газов и особенных запахов, ну, кроме тех, которые распространяла сама колонна заключённых, которые отправлялись на путь становления солдатами. И тем не менее, он вёл себя странно.
Тролль задумчиво произнёс всего два слова на гоблинском наречии.
— Что он сказал? — недовольно спросил Фомир, не понимавший гоблинского.
Я попытался ему перевести, нахмурив лоб:
— Он сказал: «Скоро вода». Странно. Какая вода? До ближайшей реки полдня пути.
Я посмотрел на небо. Ни намёка на дождь.
— Может, он пить хочет? — предположил маг.
— Не думаю. Также это означает воду с неба, дождь.
И в тот же миг, словно в ответ на этот жест, небо переменилось. Это было почти неестественно. С запада стала стремительно надвигаться тёмная, почти чёрная туча.
Колонна продолжала движение, но туча двигалась наперерез и намного-намного быстрее.
Прошло каких-то двадцать минут и поднялся резкий, порывистый ветер, бросая в лицо пыль.
Рекруты щурились, кони прижимали уши, кто-то предусмотрительно полез под телегу.
Буквально через десять минут первые, тяжёлые капли дождя упали на землю, оставляя тёмные пятна. Очень скоро на нас лился серьёзный, не по-летнему холодный дождь.
Колонна смешалась, люди пытались прикрыться плащами, но в основном это было бесполезно.
Тролль среди всей этой лёгкой паники стоял неподвижно, подставив лицо потокам воды. Казалось, он наслаждался ненастьем, словно это был душ, а дождь смывал с него многолетнюю грязь и отчаяние тюремной ямы.
…
— Скажи мне, — стирая с лица воду рукой, спросил я мага, — а может эта вся беда с дождём быть вызвана нашим троллем?
— Гм. Вообще, ты должен понимать, что тролли стоят от остальных рас совершенно отдельно. Первыми жителями Гинн и безраздельными хозяевами были титаны.
— Титаны и тролли — это одно и то же? — спросил я мага. Мне были интересны пояснения, жаль только, что они были очень смутными.
— Нет, тролли — это выродившиеся потомки или вторичная раса, точно не известно, но крупица силы титанов в них точно есть. Остальные расы, в том числе и люди, были приведены за собой богами. Грубо говоря, есть титаны и их тролли, и есть боги, за которыми все остальные.
— Была война, титанов победили, а тролли остались? — уточнил я.
— Получается, что так. Но их отношения с природой остались. Тролли в основном тупые и злобные, так что значения это не имеет. Но у них связь с природой, со стихиями, на совершенно другом уровне. Наш тролль — её осколок, часть и каким-то непостижимым для магов образом вступает с ней в резонанс. Тролли живут долго, этому может быть несколько сотен лет, а его род, о котором он явно не хочет говорить, скорее всего древнее, чем горы. По моим ощущениям и меня злит, что я не могу распознать точнее, у него отголосок силы титанов, кто ходил по этому миру, когда Гинн был ещё молод.
— Но обучать ты его не можешь? — это был главный вопрос. В отличие от мага, склонного к абстрактным рассуждениям, меня интересовал вопрос, как использовать этого «танка» и есть ли у него сюрпризы, полезные в народном хозяйстве.
Фомир помрачнел.
— Нет, — тряхнул головой он. — У меня нет ни малейшего понятия, как работать с такой силой. Все наши методики, все заклинания рассчитаны на человеческую, орочью, эльфийскую, гоблинскую структуру магического дара.
— А в чём отличие?
— Ну это как… Допустим гном свои клинки куёт, так?
— Да.
— А тролль поёт и из его песни рождается меч. Как может кузнец понять певца? Они работают с тонким миром разными способами. И они взаимно не понимают друг друга. Тролль просто вступает в резонанс с миром, как его часть и сам не понимает, что делает. Я могу только наблюдать.
Я с любопытством смотрел на тролля. Он не пытался сбежать и вообще вёл себя мирно. Сейчас, когда колонна приходила в себя после внезапного дождя, он просто с безмерным терпением стоял.
