— Ты выбираешь их, как лошадей на ярмарке, босс, — с укоризной и удивлением констатировал Новак в очередной тюрьме.
— Я выбираю инструменты для работы, — поправил я. — Мне нужны те, что не сломаются в первом же бою, те, кого можно обучить. Далеко не всегда эти бедолаги готовы сейчас, но я отказываюсь от тех, кто кажутся ценными, но психи или слишком жестоки, не смогут подчиняться приказам.
— Не спорю. Но, а как же душа? — усмехнулся он.
— Душой мы займёмся позже. Сначала нужно укрепить тело.
Особое внимание я уделял нелюдям. Каждый гном, попавшийся мне на глаза, почти немедленно зачислялся в рекруты. Их навыки в инженерии, строительстве и работе с металлом были бесценны. Они станут основой моих будущих осадных команд, сапёрных рот и оружейных мастерских.
Эльфы, которых в большинстве случаев было мало, тоже забирались с готовностью.
Эльфы жили очень долго, за это время они становились ловкими и почти всегда умели стрелять из лука. Времени на обучение лучников у меня не было, значит, гоблины-охотники (а таких было много) и эльфы — основа моих стрелков.
Самыми ценными были тролли.
Не сказать, чтобы их было много. Но на каторгах в Приталийских холмах их использовали на самых тяжёлых работах по добыче руды. Гиганты, способные перетаскать валуны, которые не под силу и десятку человек, ворочать горные механизмы, тягать тележки с тоннами груза. Для меня это были живая противокавалерийская сила и осадные орудия.
Начальники тюрем крайне неохотно отдавали гигантских подопечных. Я наловчился искать их
Со мной не было Фомира и это довольно-таки плохой факт, потому что так замедлился набор в колдовскую роту.
Остаётся надеяться, что он за это время подыщет кого надо среди новеньких или тех, кто идёт следом за мной.
В общей сложности в этих семи тюрьмах я забрал тридцать два тролля. Всех, что были в наличии. Плюс Тайфун, плюс двое из Каменного Тюльпана, за пару дней до этого, итого тридцать пять.
Тролли много ели, были упрямы, не особенно умны и требовали особого подхода. Но для меня каждый из них был на вес золота. С каждым приходилось разговаривать особо. К сожалению, половина из них не знала всеобщего, а всё чаще лишь только гоблинский.
Как пояснил мне один из новеньких троллей, это не тролли используют гоблинский, а наоборот, гоблины в своё время переняли язык троллей.
Когда я спросил об этом гоблинов, те категорически отказались от такой версии, они утверждали обратное.
Кто тут прав, судить трудно, но факт оставался фактом — большинство троллей нуждались в гоблинах в качестве сопровождения и как связующее звено.
К счастью, тролли не пытались бежать. Мне не хотелось бы решать дилемму, казнить здоровяков или нет. Пока что их устраивало то, что у них была отменная кормёжка и они перестали надрываться на горных работах. При этом мы куда-то кочевали.
В течение ещё десяти дней наша экспедиция завершилась.
Мурранг присылал сообщения, в основном сводки, сколько ещё привели вербовщики Кориана и о том, что это были рекруты дрянного качества.
Нет, они не были больными, напротив. Но они были беспокойными, склонными к бунтам, злыми, они не слушались командиров и в центре острова Штатгаль каждый вечер пороли кого-то кнутами, а бывает, что и не одного за вечер. А шестерых он уже запер в околотке, причём для этого его пришлось построить.
За моей спиной по дорогам между холмов тянулась огромная, шумная колонна. Четыре тысячи новых рекрутов. Убийцы, воры, должники, бунтовщики, разбойники, контрабандисты. Гномы, орки, гоблины, люди, эльфы. Ну и где-то в середине тридцать четыре тролля.
Если считать с теми, кого присылал Кориан, то моя армия выросла до почти семи тысяч клинков.
Последним пунктом в моём списке, то есть ещё одной тюрьмой, которая вообще не относилась территориально к Приталийским холмам, была каторга «Гробс Меднобокий». Она называлась так в честь громадного холма, в недрах которого добывали медную руду.
А ещё там вроде бы был тролль. Вроде как последний тролль региона.
Начальник «Гробса Меднобокого» оказался тощим, измождённым человеком с лицом, серым от каменной пыли.
— Да, есть у нас один, — подтвердил он, когда я спросил про тролля. — Только он Вам без надобности, генерал. Доходяга. Без пяти минут покойник.
Он провел меня в отдельный загон за основными бараками тюрьмы.
В углу, на куче грязной соломы, лежал тролль. Он был огромен, даже по меркам своей расы, но худ и неподвижен. Его серая, похожая на камень кожа, казалось, высохла и потрескалась. Из груди вырывался хриплый, булькающий кашель, сотрясавший всё его тело. Воздух был пропитан неприятным запахом болезни.
