Чтобы ты, мой друг, не испугалась слухов в публике, не хочу упустить курьера. У нас было дело с Браиловым. Делали малою частью армии пробу на штурм города, который не удался, и мы потеряли несколько людей. Я и мои все здоровы. Аннушки еще не видал – она в Фокшанах. В хлопотах больше писать некогда
Детям благословение.
Сей ночи должна быть вся артиллерия из траншей вынута и привезена в свои места: осадная в парк, а батарейная в линии к своим редутам, а когда сие исполнено будет, тогда и команда у прикрытия траншей и егери, впереди в садах и форштате находящиеся, должны быть взяты в лагерь. Притом должно сей же ночи скрыть те места работ наших, которые инженерами показаны будут.
В лагере имейте осторожность и два карея [поставьте] перед фронтом на ночь. Казачий Черноглазова полк пришлите в Вашу команду, и как завтра неминуемо будет перестрелка, то прикажите им быть осторожными и употребите по рассмотрению; береговую батарею очистить. Коммуникационный редут, который был прежде от отряда Вашего занимаем, займите двумя ротами при двух орудиях.
Не забыть и платформы снять.
Я, мой друг, слава Богу, здоров. […] Состояние мое здесь становится мне тяжело при всем моем терпении. Фельдмаршал делает все по советам других. Однако же за всякую неудачу сердится тут же и на меня так, как бы точно делал по моему совету. Мое положение тем тяжелее, что я должен скрывать все неудовольствие мое, не показать никому вида, чтобы не испортить службы. Да и тебя прошу никому об этом не говорить и ко мне об этом не писать; буду терпеть, пока смогу. […]
[…] Меня, кажется, поссорили с князем из Петербурга. Именно, думаю, Княгиня будто что-то говорила, и до него дошло. Я не интриган, Бог с ними, как хотят. Буду терпеть, пока мочь будет. Детям благословение.
Князь Александр Александрович!
Я читал своеручное письмо Ваше на имя военного министра[48] и, желая изыскать лучший и благовидный способ к поручению отделенного от Вас поста генералу Кутузову, избрал за лучшее назначить его командиром резервного корпуса вверенной Вам армии (для командования коим и по собственному изъяснению Вашему находили Вы нужным иметь полного генерала). Полагая, что такое назначение, отдалив его неприметным образом от действующей под личным предводительством Вашим армии, удовлетворит желанию вашему и вместе с тем отдалит всякие заключения, могущие возродиться в сем случае.
Основываясь на оном, препровождаю к Вам не запечатанный рескрипт на имя генерала Кутузова, с тем что если сие назначение его соответствовать будет Вашему желанию, то отдайте оный ему для надлежащего исполнения, а в противном случае возвратите оный обратно с изъяснением Вашего мнения.
Князь Александр Александрович!
По изготовлении уже рескрипта моего касательно генерала Кутузова, получил я прошение генерала от инфантерии Римского-Корсакова об увольнении его до излечения.
Открывшееся по случаю сему место дало мне мысль известить о сем Вас с таковым изъяснением, что если назначение генерала Кутузова к командованию резервным корпусом не сходно будет с желанием Вашим, то предполагаю я назначить его Литовским военным губернатором.
Предоставляя и сие предположение мое Вашему заключению, нужным нахожу присовокупить, что по настоящим обстоятельствам число войск, состоящее ныне в Литве под начальством тамошнего военного губернатора, весьма мало; то не покажется ли генералу Кутузову назначение сие обидным, и тем не даст ли ему повода к заключениям, для него неблагоприятным.
Предавая все сие на разсуждение Ваше, ожидать буду от Вас на оное мнения.
Пребываю Вам всегда благосклонный
