Приведя к окончанию настоящую с Портою негоциацию заключением и подписанием сего числа мирного между обоими державами договора, честь имею препроводить при сем с сего трактата копию, покорнейше прося Вас, милостивый государь, поднести оную на Высочайшее Его Императорского Величества усмотрение.
В сем счастливом для Отечества нашего и общеполезном событии старался я, сколько то обстоятельства дозволяли, сблизиться с разумом Всемилостивейшего Его Императорского Величества рескрипта, через посредство Вашего сиятельства ко мне доставленного, и руководствоваться как в образе трактования, произведенного сходственно с Высочайшею волею во всевозможной тайне, так и в самом ограничении первоначальных требований наших. […]
Что же касается до союза, то об оном не упоминается в трактате, по неимению у полномочных турецких достаточной власти на помещение такой статьи. Настаивая в сем требовании, не только повредили бы мы скорейшему успеху начатого дела, но и вовсе бы ход оного и самое событие могли приостановить.
Между тем как теперь, когда положено твердое основание доброму согласию, можем мы посредством возобновляемых ныне дружеских сношений между нами и Портою Оттоманскою извлечь из мира сего всю ту пользу, какую Государь император предполагать для себя изволит, и склонить султана на вступление с нами в союз.
Примите, милостивый государь, искреннейшее мое поздравление по случаю сего важного предприятия, после стольких пожертвований, трудов и домогательств, с преодолением всех препятствий к желаемому концу приведенного, в то время когда обстоятельства Европы делают мир с Портою настолько для нас полезным.
С отличнейшим высокопочитанием и такою же преданностью имею честь быть Вашего сиятельства, милостивого государя, всепокорнейший слуга
P. S. Нет сомнения, что мир, ныне заключенный с Портою, обратит на нее неудовольствие и ненависть Франции, а потому, также неоспоримо, решится султан на все наши предложения, почитая тогда союз с нами для собственной своей безопасности необходимым.
Имею честь быть
ut in litteris
Михайло Ларионович! Настоящие обстоятельства делают нужным составление корпуса для защиты Петербурга. Я вверяю оный Вам. Воинские Ваши достоинства и долговременная опытность Ваша дают Мне полную надежду, что Вы совершенно оправдаете сей новый опыт Моей доверенности к Вам.
В состав сего корпуса войдут все войска, находящиеся в Петербурге и окрестностях, равномерно и новое вооружение, которое Я ожидаю от дворянства перербургского, одушевленного, конечно, тем же усердием, как и московское. Предписываю Вам сообразить все нужные меры по сим предметам с фельдмаршалом графом Салтыковым, ген[ералом] от инф[антерии] Вязмитиновым и ген[ерал]-лейт[енантом] кн[язем] Горчаковым.
Пребываю навсегда Вам доброжелательным
17-го числа сего месяца Санкт-Петербургское дворянское общество призвало меня в свое собрание, где объявило всеобщее желание, дабы я принял начальство всеобщего ополчения Санкт-Петербургской губернии, от дворянства составляемого.
Дабы отказом не замедлить ревностных действий дворянства, принял я сие предложение и вступил в действие по сей части, но с таким условием, что, будучи в действительной Вашего Императорского величества военной службе, ежели я вызван буду к другой комиссии или каким-либо образом сие мое упражнение Вашему Императорскому Величеству будет неугодно, тогда я должность сию оставить должен буду другому по избранию дворянства.
Всемилостивейший государь, Вашего Императорского Величества всеподданнейший
При устроении вооружаемого в Санкт-Петербургской губернии ополчения предположено в каждой батальон или дружину дать по два знамени, под коими бы новопоступающие воины приводились к присяге. Знамя, как сим положено быть, белого цвета с красным крестом и с надписью:
По той поспешности, с какою ополчение сие формируется, оные знамена уже делаются, и дворянское сословие будет только иметь счастье ожидать Высочайшего соизволения Вашего Императорского Величества на освящение и раздачу оных в ополчение.
