Не останавливаясь среди геройских подвигов, мы идем теперь далее. Пройдем границы и потщимся довершить поражение неприятеля на собственных полях его. Но не последуем примеру врагов наших в их буйстве и неистовствах, унижающих солдата. Они жгли дома наши, ругались Святынею, и вы видели, как десница Вышнего праведно отметила их нечестие. Будем великодушны, положим различие между врагом и мирным жителем.
Справедливость и кротость в обхождении с обывателями покажет им ясно, что не порабощения их и не суетной славы мы желаем, но ищем освободить от бедствий и угнетения даже самые те народы, которые вооружались против России. Непременная воля Всемилостивейшего Государя нашего есть, чтобы спокойствие жителей не было нарушаемо и имущество их осталось неприкосновенным.
Объявляя о том, обнадежен [я], что священная воля сия будет выполнена каждым солдатом в полной мере. Никто из них да не отважится забыть ее, а господ корпусных и дивизионных командиров именем Его Императорского Величества призываю в особенности иметь за сим строгое и неослабное наблюдение.
Подлинный подписал:
Примите искреннейшую мою благодарность, милостивый государь мой Гаврила Петрович, за письмо Ваше от 24 декабря, мною полученное. Участие, приемлемое Вами во всем, касающемся до любезнейшего нашего Отечества, доказывает мне, что Вы истинный сын России!
Сердце мое вместе с Вашим радуется той славе, какою увенчаны воины, ополчившиеся против врага целой Европы, мечтавшего попрать все для нас священное. Но дивен Бог в делах своих! Его всещедрая десница укрепила ряды непобедимых, кои, мужественно рассеяв полчища иноплеменные, по трупам их достигли пределов чуждых.
Непритворные похвалы, которым удостаиваюсь я нередко от соотечественников моих, разделяю я [с] сподвижниками моими, храбрости коих обязан я тем, что все надежды мои вижу увенчанными успехами, и если россы всегда будут сражаться за веру своих прародителей, царя и честь народную, то слава будет вечным их спутником; и горе злодею, покусившемуся на хранимую Богом Святую Русь!
Желание Ваше иметь мой портрет почту за особенное удовольствие выполнить доставлением оного Вам, но не прежде, как получу из Петербурга; ранее же сделать сие не имею возможности.
С почитанием и преданностью пребыть честь имею Ваш, милостивый государь мой, всепокорный слуга
С глубокой благодарностью получил я Ваше письмо от 17-го текущего месяца, в котором Ваше сиятельство выражаете свои чувства ко мне. Я считаю особой честью для себя начать поход вместе с генералом, который уже в течение многих лет привлекает к себе внимание всей Европы и на которого его Отечество с уверенностью возлагает свои надежды. Да будет борьба, в которую мы теперь вступаем, завершена так же счастливо, как справедливо ее начало, как священно ее продолжение.
Одновременно прошу Ваше сиятельство присылать мне каждые десять дней ежедневный журнал согласно принятому у меня распорядку.
Примите и пр[очее].
Сейчас из Бреславля едет курьер в Петербург и Государь за ним вслед. Он там три дня гостил. Прием был чрезвычайный, и пруссаки без памяти. Король мне отдал в команду свои войска. Не смею задержать курьера, весьма наскоро отправлен, и Государь должен сейчас приехать. С будущим курьером надеюсь много писать о дрезденских праздниках.
Наши на Эльбе, и здесь все тихо.
Детям благословение.
[…] Мы сюда ждем прусского короля. Пришли, пожалуйста, несколько, хотя [бы] три экземпляра, ежели есть, моих гравированных портретов. Из России пишут незнакомые и просят. А вот как в Берлине награвировали по расспросам, посылаю; достану да пришлю таких, что в разных костюмах, и в шубе, и Бог знает как. Есть такие, что и по две копейки. […]
Поведение наших войск здесь всех удивляет, и моральность в солдатах такая, что и меня удивляет. Детям благословение.
Милостивый государь мой Гавриил Романович!
