— Финансист, — перевёл я должность в понятные для себя термины. — Надо будет поблагодарить его за тёплый приём, — я затравленно улыбнулся какой-то румяной девчушке, швырнувшей в меня надкусанную плитку шоколада. — Просто ведь праздник какой-то.
— Наслаждайся, Макс, — Лилит, вцепившись в мою руку так, словно от этого зависела её жизнь, другой рукой вовсю махала толпе. Пожалуй, она была единственной, кому это дефиле доставляло удовольствие. — Популярность — вещь преходящая.
Как она права, — мрачно подумал я. — Сегодня меня, в рекламных целях, приказано любить и жаловать, а завтра, того и гляди, той же дорогой отправят на эшафот...
Впрочем, там я уже был.
Ничего интересного.
Цветы под ногами стремительно вяли, превращая ковровую дорожку в скользкую трясину.
Если я поскользнусь в этом костюме, боюсь, репутацию правящего дома Заковии уже не спасти никакому пиару...
А через пару минут, когда уровень цветов поднялся выше колена, а шествие перестало быть томным, и напоминало форсирование простреливаемой позиции, с неба канул белый, с золотыми поперечными полосами, экипаж.
Я не заметил никаких винтов, и вообще никаких двигателей. Это была просто обтекаемая кабина, дизайном напоминающая набитую футбольными мячами сетку.
— Лёгок на помине, — буркнула Зара.
— Что это? — сразу спросил я. Почему-то казалось, что явление сие — не к добру.
— Не что, а кто, — поправил Захария. — Его превосходительство генерал Королевской армии Люпус Мортиферус.
— В народе известный, как Волк Смерти, — сладким голосом добавила сестричка.
— Смотри, — кивнул Захария на приземлившийся транспорт. — Сейчас будет цирк.
Я остановился.
Не было выбора: из транспорта выплеснулась волна здоровяков в бело-золотых мундирах и выстроилась передо мной двумя полукружьями, оставив в центре широкий проход.
В этом проходе показался человек, превосходящий ростом всех, кого я видел раньше. Я даже подумал, что он из Горгонид.
Но нет. Строение черепа не то, да и глаза светятся не оранжевым, а ярко-фиолетовым. Как пламя газовой горелки.
Печатая шаг, — хотя чавканье зелёной массы под ногами слегка портило картину, — гигант прошел по проходу, остановился в метре от меня и застыл.
Его белый мундир был очень простым. Никаких аксельбантов, никакого позумента. Лишь узкие золотые лампасы и скромная планка на груди.
Постояв пару секунд, он выхватил из ножен саблю и взмахнул передо мной.
И только предупреждение Захарии, что это всего лишь цирк, удержало меня на месте.
Холодное лезвие просвистело в МИЛЛИМЕТРЕ от моей груди!
Совершив сие изящное движение, гигант подхватил остриё второй, затянутой в белую перчатку рукой, и держа саблю перед собой, опустился на одно колено.
— Люпус Мортиферус присягает на верность новому монарху Заковии.
Громко и чётко, как на параде.
Я даже подавился.
Бросил взгляд на Захарию, на Зару, но похоже, для них выходка генерала была таким же сюрпризом, как и для меня.
— Возьмите его саблю, принц, — прошелестел голос за левым плечом, и я с облегчением понял, что это де Сигоньяк. — Двумя руками, так же, как он. Теперь повторите его слова...
Слава Люциферу, я был не в таком шоке, чтобы повторить слова генерала буквально, и допетрил отзеркалить формулу.
— Принц Максимилиан, наследник трона Заковии, принимает клятву верности, — громко объявил я.
— А теперь верните ему саблю... — прошелестело за плечом.
Ну, это сделать я как-то и сам догадался, и торжественно вручил клинок генералу — скопировав выражение лица у самураев из фильмов Акиро Куросавы.
По ходу, всё было правильно, потому что генерал поднялся.
Лицо, изборождённое морщинами, как бейсбольная рукавица — складками, осталось бесстрастным.
— Я доставлю вас в Златый Замок, милорд, — отчеканил генерал. — Прошу следовать за мной.
Прямо директор школы... Ещё бы за ухо взял, для пущего правдоподобия.
И я пошел. А вы бы отказались?..
— Спасибо, что избавили нас от этого утомительного шествия, генерал, — заявил я светским тоном, когда все устроились в кабине лимузина.
Слова "устроились" и "лимузин" я решил употребить исключительно ради красоты слога.
По комфорту салон напоминал консервную банку из-под кильки, даже масло кое-где поблёскивало.
Рычаги при неосторожном движении грозили выбить глаз, металлические кишки труб — придушить, а зажимы и тиски неизвестного назначения — защемить самые нежные органы, и это я вовсе не в фигуральном смысле.
— Я с самого начала был против этого шествия, — громыхнул генерал. — Самоубийственное мероприятие — я так и сказал этому проходимцу Фаберже. Подвергать смертельной опасности единственного, кто может управлять... — он прикусил губу и потемнел лицом.
А я понял две вещи: генерал страсть, как не любит говорить лишнего, а ещё — что у него оч-чень непростые отношения с казначеем.
То есть тем, в чьём кармане, фигурально выражаясь, лежит всё добываемое в стране золото...
— Смертельной? — переспросил я. — Никто не говорил мне, что работа короля сопровождается СМЕРТЕЛЬНОЙ опасностью.
Я блефовал.
Слепой козе было ясно, что эта афера плохо пахнет. Исчезновение папаши, война с драконами, любимые родственнички...
