Не цокали копытами единороги, развозя августейших хозяев по закрытым вечеринкам; не суетились лавочники, спеша продать залежалый товар со скидкой; не бегали мальчишки, гоняя консервные банки вместо футбольного мяча... И даже бродячие собаки обходили башню Голода стороной — ведь здесь нечем было поживиться.
— Значит, твой Учитель устроил себе лежбище прямо в башне, — заметил я, когда мы с Зорькой бесшумно, как две призрачные тени, скользили по гладким камням площади. — Умно.
"Кошачья головка", вот как называются такие камни, — вспомнил я отрывок из некогда прочитанной книги. — Круглые, и как раз укладываются в руку... Самое доступное оружие пролетариата. Которому, как известно, нечего терять, кроме своих цепей.
Вход в башню был заколочен.
Зорька прошла мимо, даже не повернув головы в сторону дверей, широких, двустворчатых, усеянных тяжелыми заклёпками.
Эта башня — родная сестрица Башни Орловского в Лимбе, — сообразил я. — Наверное, в каждом измерении найдётся нечто подобное: Маяк в Сан-Инферно, Башня Орловского в Лимбе, Бурж Халифа в Дубае...
Люди определённого склада всегда стремились селиться повыше. Как стервятники — с высоты удобнее высматривать жертвы.
Зорька тем временем нажала какой-то неприметный рычаг и в стене образовалась узкая, едва протиснуться, бойница.
Как мышь, ввинтилась она в эту дыру, а я застыл.
Это напомнило мне переход через портал. А оказаться, вот прямо сейчас, где-нибудь за тридевять земель — я был не готов.
— Ну что ты телишься? — в проёме показалась недовольная физиономия девчонки. — Шевели булками, пока никто тебя не заметил.
Я решился.
— Как ты разговариваешь с особой королевской крови? — проход был узким, как покрытая паутиной кишка. И пахло в нём соответственно.
— Как умею, так и разговариваю, — буркнула Зорька.
— А я-то хотел взять тебя в замок, и сделать фрейлиной при королеве...
Меня вдруг прижало к холодной и влажной стенке.
Несмотря на субтильное телосложение, Зорька была довольно крепкой девочкой.
— Ты что, женат?
— Люцифер миловал.
— Тогда... — она резко опустила руки. — Тогда что ты мне голову морочишь?
— Просто пошутил.
— Не делай так больше. У тебя не получается.
— А некоторые считают меня довольно остроумным.
— Они врут.
Я обиделся. Нет, правда. Многие девушки смеялись над моими шутками. И никто их не заставлял...
Внутри башни было темно, хоть глаз коли.
Пару раз я споткнулся, ударившись о нечто твёрдое и угловатое. Воображение услужливо подсовывало яркие образы "железных дев" и других разнообразных дыб.
Но потом Зорька взяла меня за руку и жить стало легче.
Судя по ощущениям, в конце концов мы оказались к крошечной комнатке — эхо от дыхания возвращалось сразу, и от этого казалось, что кто-то шумно дышит прямо за спиной...
А потом комната дрогнула и поехала вниз.
— Это что, лифт? — я был удивлён до глубины души.
— А ты думал, мы тут пещерные жители? — огрызнулась Зорька.
— Да ничего я не думал, — я тоже разозлился. Стукнуть девчонку религия не позволяла. Но терпеть её вызывающий тон реально поднадоело. — Просто удивился. Думал, придётся взбираться по лестнице на вершину башни...
— Учитель не любит высоты, — тихо, и как бы примиряюще заметила Зорька. — Выше первого этажа никогда не поднимается.
Двери лифта открылись.
Я зажмурился от яркого света.
Когда глаза привыкли, оказалось, что помещение освещено летучими светящимися шариками размером с теннисный.
Они парили в воздухе совершенно свободно, наполняя обширное пространство таинственными тенями и яркими бликами.
В глубине зала, за массивным письменным столом, сидел человек и читал книгу.
Один из шариков, с зеленоватым отливом, парил прямо над страницами, но лицо человека оставалось в тени.
Это библиотека, — я оглядел бесконечные ряды полок, уходящие вдаль, туда, где не было ни одного светящегося шарика.
Кое-где к полкам были приставлены стремянки — ну знаете, такие, которые передвигаются на колёсиках.
Пол был покрыт толстым ковром, скрадывающим все звуки, в воздухе витал запах мастики и почему-то озона.
— Уютненько тут у вас, — человек на наше появление никак не реагировал, и я решил начать светскую беседу самостоятельно. — Тепло, тихо и мухи не кусают...
— А вас часто кусали мухи? — человек отвлёкся от фолианта и поднял голову, укрытую толстым и глубоким капюшоном. Ни дать ни взять — Император из Звёздных войн...
— Это фигура речи.
Кресло, в котором сидел человек, было единственным в комнате.
Я сделал пару шагов по направлению к столу и почувствовал, как упёрся в какую-то преграду.
Ничего "такого" я не видел — ни стекла, ни каких-то перил или ограждения. Но двигаться не мог. Как пресловутая муха в капле мёда.
— Зачем ты его привела? — резко спросил капюшон, обращаясь к Зорьке. Девчонка стояла за моим правым плечом, и лишь тихонько посапывала.
— Ты должен его выслушать, — она вышла вперёд.
Неосознанным, как я подозреваю, жестом, Зорька словно бы защищала меня.
