Растерянное лицо Фила… а Бекки все умилялась фотографиям у него в бумажнике: похожая на крыску жена и дети с криво торчащими зубами. Под липкой и влажной барной стойкой нога Бекки слегка коснулась его голени: раз, другой.
Бекки ощутила рвотный позыв и сглотнула, желая подавить его. «Нет, — сказала она собственным мыслям, мерзкому ощущению от того, что представила себе Фила. — Нет, нет, нет».
А вслух произнесла, прервав Ингрид:
— Ти Джею лучше лечиться у доктора.
— Подожди, скоро увидишь наше предложение, — ответила Ингрид. — У нас появился адвокат по образованию, на общественных началах, и он настроен решительно.
— Да, конечно. Но лечение Ти Джея…
— Бекки! Я не идиотка! — Ингрид топнула ногой, ковер приглушил звук. — Я бы не обратилась к тебе, если бы мы могли сами! Думаешь, я не знаю, что это неправильно, — ты за все платишь, и нам не обойтись без твоей помощи? Только нужно гораздо больше! Дэйв говорит, дареному коню в зубы не смотрят, но, господи…
— Бинни, не беспокойся, все в порядке. — Валиум подействовал, хотя Бекки еще не могла дышать свободно. — Сколько… — Как бы спросить. — Ты говорила с Дэйвом?
Повисла неловкая пауза, Бекки она показалась очень длинной. Наконец Ингрид ответила:
— Это никого не касается! — Помолчала немного. Взялась за ручку двери: — Ладно, попробую раздобыть тебе ксанакс. В долгосрочной перспективе он лучше, чем валиум.
— Не уходи.
— Нужно бежать.
—
— Бекки…
— Господи. — На лице Ингрид и впрямь промелькнула улыбка.
Грудь наконец отпустило.
Спустя две недели Бекки летела в Майами с отчаянным планом. До Праздника Садоводов оставалось всего несколько дней, но Кен не требовал объяснений, почему ее не будет на субботней генеральной репетиции, — был то ли слишком занят, то ли растерян. Она еще в самолете надела темные очки и сутки с лишним не снимала их в безумной суматохе международной художественной выставки «Арт Бэйзил».
Пирсону нужно вернуть около двух миллионов. Бекки собиралась продать почти всю свою коллекцию, и тогда можно было бы выплатить долг. Все зависело от Эми и Джоша Робб-Теннер.
Бекки начала охоту, как только самолет приземлился. Бесполезно, конечно, искать их в главном павильоне выставки, там беседе наверняка помешали бы десятки людей, с кем нужно поздороваться и хотя бы немного поболтать, а Бекки не могла себе позволить отвлекаться на картины, скульптуры и прочее. Перед одной анонсированной работой супругов Робб-Теннер — «Будущее/Текст/Изображение», что бы это ни значило, — толпилось столько народу, что за стоящими впереди нее ничего было не разглядеть. И как заговорить с ними: «давно не видела вас на своих вечеринках»? Или «может быть, заедете ненадолго в одно место»?
Последняя работа Эми (о ней написали в передовице «Art Forum») стала очень популярна. Джош проводил так называемые «встречи»: полупостановочные беседы со зрителями и наемными актерами, изображающими зрителей. Люди приходили в галерею, смотрели на пустые стены и друг на друга, ничего не понимали, гадали — про себя и вслух, — где же тут искусство. Иногда к нему присоединялась Эми, изображая смущение и скуку, хотя теперь, когда ее фото регулярно появлялись в «Vogue» (колонка популярнейшего обозревателя Майкла Мусто) и на шестой странице «New York Post» (новости и сплетни о высшем обществе), она участвовала во «встречах» все реже.
Бекки нужен был Джош, основатель «Галереи Теннера» в Лондоне. Галерея стала модной, несмотря на то, что находилась в районе с дурной славой. В прошлом году там состоялись два великолепных шоу, и о Теннере заговорили. Благодаря фото в таблоидах («Мэттью Бродерик выходит из галереи», «Джулия Робертс с охраной врывается к Теннеру») репутация Джоша только укреплялась.
— Риба!
Во второй (и последний) день в Майами Бекки устраивала вечеринку. Разделить хлопоты (а также привезти на вечеринку Робб-Теннеров) взялась ее приятельница. Однако она приехала на два часа позже, чем нужно, почти не скрывая, что ей пришлось отказаться от чего-то более интересного.
— Как чудесно ты все тут устроила! А я тебе ничем не помогла… Ты меня возненавидишь!
